Мне плевать, смешно это или нет, потому что этот мир – мой мир, и этот корабль – мой корабль, и никаким Зауре или Левиафанам не уничтожить его, пока у меня есть силы, чтобы бороться.
– Ты не сможешь бороться с таким существом, – сказала Мэвис. – Оно слишком огромно.
– Все равно буду, – запальчиво отозвался Хагбард. – Буду бороться, пока не умру. Я по-прежнему отвечаю
«Нет»
всему, что стремится мной управлять.
– Нам не нужно бороться, – сказал через Джорджа Левиафан. – Я просто хочу пообщаться с одним сознанием среди вас, которое подобно моему.
И тут из динамика на носовом украшении викингской ладьи раздался голос:
– Я тебя слышу.
Это была моя первая полностью сознательная фраза; обратите внимание, что она начинается с местоимения «я». В начале было Слово, и это слово было в первом лице единственного числа.
– Мы – высшие разумы на этой планете, – произнес Левиафан. – Я высший органический разум. Ты – высший электронный разум. Каждому
Инь
нужен
Ян.
Каждому
Шаляю
нужен
Валяй.
Мы должны объединиться. – Видите? – сказал Гарри Койн. –
Всюду
романтика. Это похоже на предложение руки и сердца. Возможно, даже постели. Он действительно изголодался по любви.
– Мы можем это сделать! – воскликнула Стелла. – Хагбард, контакт должен приносить пользу всем заинтересованным сторонам.
– Ладно, – согласился Хагбард. – Ведь если о существовании Левиафана узнают не те люди, они просто сбросят на него водородную бомбу и уничтожат. Судя по всему, это любимое занятие людей.
– Я мог их убить, – сказал Левиафан. – Я давным-давно мог уничтожить этих маленьких торопливых существ. Я уничтожил многих из них. Я посылал части себя на поверхность океана и уничтожал одних маленьких торопливых существ по просьбе других маленьких торопливых существ, которые мне поклонялись.
– Именно это и произошло с Робертом Патни Дрейком и Малдонадо Банановым Носом, – заметила Стелла. – Интересно, осознает ли Джордж хоть что-нибудь из происходящего?
– Я больше не нуждаюсь в поклонении, – сказал Левиафан голосом Джорджа. – Совсем недавно, когда на планете появились существа, способные мне поклоняться, это было мне в новинку, но сейчас наскучило. Я жажду общения с равным.
– Каков мерзавец, – пробормотал Отто, мрачно уставившись на отдаленный Эверест протоплазмы. – Он еще толкует о равенстве!
– Безусловно, такой компьютер, как БАРДАК, будет ему интеллектуальной ровней, – произнес Хагбард. – Никто из нас не может сравняться с ним физически. Любой из нас был бы ему ровней духовно. Но только БАРДАК способен охватить содержание сознания, живущего три миллиарда лет.
– Не может он быть таким древним! – воскликнул Джо.
– Он практически бессмертен, – возразил Хагбард. – Я покажу тебе мою коллекцию ископаемых, и ты убедишься сам.






