Как и можно было предположить, моя квартира действительно находилась на двадцать восьмом этаже. Я в изнеможении упал на тахту. Агнес налила себе стакан воды, а мне принесла пива.
— Я никогда не писал историй о живых людях, — заговорил я, — вначале я, быть может, и отталкивался от какого-нибудь знакомого мне человека. Но внутри истории надо быть свободным. Все остальное — журналистика.
Агнес уселась рядом со мной.
— А истории, которые ты писал, действительно не имели ничего общего с людьми, которые натолкнули тебя на них?
— Да нет, — ответил я, — они были связаны с тем образом, который у меня сложился. Может быть, даже слишком связаны. Моя тогдашняя подруга ушла от меня, потому что узнала себя в одной из историй.
— Правда? — оживилась Агнес.
— Нет, — ответил я, — просто мы договорились, что будем объяснять это таким вот образом.
Агнес задумалась.
— Напиши обо мне историю, — сказала она некоторое время спустя, — чтобы я знала, что ты обо мне думаешь.
— Я никогда не знаю, чем дело кончится, — заметил я, — просто не распоряжаюсь сюжетом. Может получиться, что мы оба будем разочарованы.
— Под мою ответственность, — сказала Агнес, — твое дело писать.
Я был влюблен и ничего не имел против того, чтобы потратить пару дней на написание рассказа. Энтузиазм Агнес породил во мне любопытство, мне было интересно, чем окончится эксперимент, в состоянии ли я еще сочинять истории.
— Давай прямо сейчас и начнем, — предложила Агнес, — историю любви про тебя и меня.
— Нет, — возразил я, — писать буду все-таки я. Но сначала я бы хотел посмотреть фейерверк.
Агнес заявила, что ей фейерверк не интересен и что она хотела бы, чтобы я сразу начал писать. Я взял лист бумаги и стал писать.
* * *
Вечером третьего июля мы поднялись на террасу, расположенную на крыше, и стали вместе смотреть фейерверк.
* * *
Лифт шел до тридцать пятого этажа, дальше надо было подниматься по узкой лестнице. Терраса на крыше была покрыта деревянными планками, которые от солнца и дождей стали почти черными. Мы подошли к перилам и огляделись. Далеко внизу ехали машины и двигались люди, заполнявшие вечерние улицы. Мы могли видеть и озеро, и парк Гранта, где горело множество костров.
— Все эти люди, — проговорила Агнес, — не знают, что мы на них смотрим.
— Какая разница, знают или не знают.
— Они могли бы спрятаться, — возразила Агнес. — А когда начнется фейерверк?
— Когда станет достаточно темно. Тебе холодно?
— Нет, — ответила она и улеглась на одну из деревянных скамей, стоявших на террасе. — Ты часто бываешь здесь наверху?
Я сел рядом с ней.
— Вначале я приходил сюда почти каждый день, а теперь не часто. Вернее, перестал ходить совсем.
— Почему? — спросила Агнес. — Здесь можно смотреть на звезды.
Потом начался фейерверк.






