Я лежу на земле, похоже, сплю, по крайней мере, глаза мои закрыты. Камера приближается ко мне сверху, приближается, пока картинка не становится нерезкой, отходит назад. Потом она движется по моему телу до самых ступней и возвращается к голове. Она надолго задерживается на моем лице, еще раз пытается приблизиться, однако изображение снова становится нерезким, и она снова удаляется.
— Видео не желаете? — спросил продавец с напомаженными и зачесанными назад волосами, когда несколько часов назад я покупал в магазинчике внизу пиво. Он спросил об Агнес. Я сказал, что она меня оставила, и он двусмысленно улыбнулся. — Они все когда-нибудь уходят, — сказал он, — не переживай, в мире полно красивых женщин.
Агнес не любила этого продавца, она не знала почему. «Он меня пугает», — говорила она и смеялась вместе со мной, когда я ее вышучивал. Он пугал ее, как окна, которые не открываются, как ночное жужжание кондиционера, как мойщики окон, которые однажды днем показались в люльке за окном нашей спальни. Она не любила эту квартиру, этот дом, да и вообще весь центр города. Вначале мы над этим смеялись, потом она перестала об этом говорить. Но я замечал, что страх никуда не исчезал, он рос и стал таким большим, что Агнес уже не могла говорить о нем. Вместо этого чем больше одолевал ее страх, тем теснее прижималась она ко мне. Именно ко мне.
С того момента, как Агнес уселась напротив меня, я не мог собраться. Ее внешность не была особенно примечательной, стройная и не очень высокая, густые каштановые волосы до плеч, лицо бледное и без косметики. И только взгляд был необычным, словно ее глаза могли говорить словами.
Не могу утверждать, что уже тогда в нее влюбился, но она заинтересовала меня, она занимала мое внимание. Я то и дело поглядывал на нее, вскоре мне самому стало неудобно, но я не мог ничего с собой поделать. Она не реагировала, не поднимала глаз, и все же я был уверен, что она замечала мои взгляды. Наконец она встала и вышла. Свои вещи она оставила на столе, забрала лишь калькулятор. Я последовал за ней, сам не понимая почему. Когда я появился в вестибюле, ее там не было. Я вышел на улицу и уселся на широкой лестнице у входа, чтобы выкурить сигарету. Меня познабливало после нескольких часов сидения в перетопленном читальном зале. Было четыре часа, и на улицах среди туристов и людей, бродящих по магазинам, стали появляться первые служащие, закончившие рабочий день и возвращающиеся домой.
Я ощущал пустоту ожидавшего меня вечера. Я почти никого не знал в этом городе. Если уж быть точным, то никого. Пару раз я влюблялся в какое-нибудь лицо, однако я умел справляться с подобными чувствами прежде, чем они могли стать для меня обузой.






