ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В начале XXI века было изобретено новое технологическое развлечение — контролируемые сны, в которых можно осуществить самые запретные желания. Сны, в которых любой может оказаться великим героем и... Изнанка Сергей Викторович Палий Той единственной, которую я узнаю и в полумраке, и даже в кромешной тьме. Надо сказать, пособачились друзья не из-за идейных разногласий, а по причине элементарной дележки денег, полученных за последний совместный рекламный сюжет. Причем по характеру ни Рысцов не был жадным, ни тем более богатый до омерзения Петровский. Гамадрильство форменное. Доиграемся, скоро у нас хвосты отрастать начнут… и моторная афазия наступит не из-за травм черепушек, нет. Из-за расшатанных нервов, отупения да озлобленности… Это во-вторых. А в-третьих, — что уже вообще ни в какие рамки не лезло — в морозилке у Рысцова кончились пельмени! Будто все беды махом решили свалиться на голову в одно утро. В общем, аппендикс основательно набряк в считанные минуты… Пришлось разморозить сосиски под щупленькой струйкой горячей воды, ибо микроволновка напрочь отказалась исполнять свой холостяцкий долг еще месяц назад, подтвердив это повалившим из внутренностей дымом. Впрочем, глядя, как ровненькие кружочки сосисок бодро запрыгали по раскаленному манежу сковородки, Рысцов почувствовал, что надежда на регенерацию хорошего настроения все же не потеряна. Покамест. Не обнаружив чистой пластмассовой лопаточки, он выгреб подрумянившиеся кусочки на тарелку обычной вилкой — все равно тефлон безнадежно исцарапан. Шлепок оливкового майонеза добавил блюду контраста и отобрал часть теплоты — ведь ку, как известно, и в кулинарии равно цэ эм дельта тэ. Завтрак оказался в меру быстрым, питательным и вредным. Запив сосиски стаканом горячего чая с плавающими ошметками заварки, Рысцов постоял перед шкафом и после некоторого раздумья все же облачился в строгий костюм-тройку серого цвета — пусть В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«След в след», — горько усмехался он про себя.

Поэтому, когда Аракелян предложил составить ему компанию на время невеселого путешествия, Рысцов благодарно кивнул профессору…

Трасса была пустынна, как сердце. Клочки тревоги, конечно, еще трепыхались в грудной клетке: как там Сережка в Таганроге? Что с остальными — трех-вопросным Шуровым, строгой Мелкумовой, сумрачным и вечно голодным Феченко?.. Но это были уже не крики, взрезающие ребра, а какие-то далекие, затихающие отзвуки.

Хотя в одном, пожалуй, он лукавил. Беспокойство за судьбу сына было сильным и постоянно кололо виски тупыми иголочками. Но сейчас не имело смысла ехать в Таганрог — все равно там суматоха и Сережку не найти. Да и точного адреса он не знал — Светка, будучи в тихой истерике, наотрез отказалась говорить тогда, в день нелепой аварии. А он, кретин, не настоял — не думал, что все обернется таким серьезным переполохом…

«Не пропадет пострел…» — как-то отрешенно утешал себя Валера.

Трасса была пустынна, как совесть.

Какая-то шестеренка вышла из строя в механизме его души. Нет, неправильно! Даже не шестеренка, а малюсенький зубчик. Появилась едва ощутимая червоточинка…

Рысцов протянул руку к карте. Скоро нужно будет сворачивать на грунтовку. Слякоть, грязища, снег еще только начал сходить с полей, а в лесах, наверное, вообще сугробы. Легковушка может увязнуть. Да ладно, чего уж тут — обязательно увязнет. Погано. Не исключено, что придется пробираться пешком.

— Ну и забрался же ты, неизвестный гений, — вздохнул Валера, раскуривая сигарету. И добавил: — Что во сне, что наяву…

— А?.. — очнулся Аракелян, непонимающе глядя на несущуюся под капот дорогу.

— Спите, профессор. Скоро — вплавь…

— Куда «вплавь»? — Альберт Агабекович все еще туго соображал спросонья.

— По проселочной не проедем, — мрачно пояснил Рысцов. — Пешком придется топать. Километров шесть, судя по схеме. Хотя… я ее по памяти рисовал, тут масштаб примерный, так что — плюс-минус пять.

— А «вплавь» зачем? — не унимался профессор, протирая глаза.

— Господи! Да пошутил я! — зло сказал Валера.

— Понятно… Не обращай внимания, я еще не отошел от всего…

Рысцов приоткрыл окно, впустив струйку холодного ветра, и выбросил окурок, зашипев от боли в покалеченной руке. Если просто рулить — еще терпимо, но стоит совершить какое-нибудь другое движение — все, хоть вой.

— Посмотрите анальгин, — попросил он. — В бардачке должен был остаться. Таблетки три сразу, если есть…

Аракелян выдавил белые кругляшки на ладонь и протянул Валере со словами:

— Руки изрезаны красным стеклом, темные шрамы на веках…

— На поэжию прошибло? — хмыкнул тот, разжевывая горьковатые таблетки. — Запить лучше дайте…

Через несколько километров они съехали с асфальта и увязли в грязи буквально в пяти метрах от обочины.