«След в след», — горько усмехался он про себя.
Поэтому, когда Аракелян предложил составить ему компанию на время невеселого путешествия, Рысцов благодарно кивнул профессору…
Трасса была пустынна, как сердце. Клочки тревоги, конечно, еще трепыхались в грудной клетке: как там Сережка в Таганроге? Что с остальными — трех-вопросным Шуровым, строгой Мелкумовой, сумрачным и вечно голодным Феченко?.. Но это были уже не крики, взрезающие ребра, а какие-то далекие, затихающие отзвуки.
Хотя в одном, пожалуй, он лукавил. Беспокойство за судьбу сына было сильным и постоянно кололо виски тупыми иголочками. Но сейчас не имело смысла ехать в Таганрог — все равно там суматоха и Сережку не найти. Да и точного адреса он не знал — Светка, будучи в тихой истерике, наотрез отказалась говорить тогда, в день нелепой аварии. А он, кретин, не настоял — не думал, что все обернется таким серьезным переполохом…
«Не пропадет пострел…» — как-то отрешенно утешал себя Валера.
Трасса была пустынна, как совесть.
Какая-то шестеренка вышла из строя в механизме его души. Нет, неправильно! Даже не шестеренка, а малюсенький зубчик. Появилась едва ощутимая червоточинка…
Рысцов протянул руку к карте. Скоро нужно будет сворачивать на грунтовку. Слякоть, грязища, снег еще только начал сходить с полей, а в лесах, наверное, вообще сугробы. Легковушка может увязнуть. Да ладно, чего уж тут — обязательно увязнет. Погано. Не исключено, что придется пробираться пешком.
— Ну и забрался же ты, неизвестный гений, — вздохнул Валера, раскуривая сигарету. И добавил: — Что во сне, что наяву…
— А?.. — очнулся Аракелян, непонимающе глядя на несущуюся под капот дорогу.
— Спите, профессор. Скоро — вплавь…
— Куда «вплавь»? — Альберт Агабекович все еще туго соображал спросонья.
— По проселочной не проедем, — мрачно пояснил Рысцов. — Пешком придется топать. Километров шесть, судя по схеме. Хотя… я ее по памяти рисовал, тут масштаб примерный, так что — плюс-минус пять.
— А «вплавь» зачем? — не унимался профессор, протирая глаза.
— Господи! Да пошутил я! — зло сказал Валера.
— Понятно… Не обращай внимания, я еще не отошел от всего…
Рысцов приоткрыл окно, впустив струйку холодного ветра, и выбросил окурок, зашипев от боли в покалеченной руке. Если просто рулить — еще терпимо, но стоит совершить какое-нибудь другое движение — все, хоть вой.
— Посмотрите анальгин, — попросил он. — В бардачке должен был остаться. Таблетки три сразу, если есть…
Аракелян выдавил белые кругляшки на ладонь и протянул Валере со словами:
— Руки изрезаны красным стеклом, темные шрамы на веках…
— На поэжию прошибло? — хмыкнул тот, разжевывая горьковатые таблетки. — Запить лучше дайте…
Через несколько километров они съехали с асфальта и увязли в грязи буквально в пяти метрах от обочины.






