ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ruАнаитБаяндурTorfNNtorfnn@yandex.ruUltraEdit ver. 10.20c2007-08-091.0Матевосян Г.ИзбранноеХудожественная литератураМосква1980Матевосян Г. Избранное: Повести и рассказы /Пер. с армян. Анаит Баяндур... Август Андро мастерит телегу. Сосну сейчас пообтешет — дышло готово, дырки просверлить — пустяковое дело. Вот и всё, осталась самая малость. Удивительный народ, так с вещью обращаются, словно она каждый раз с неба к ним падает. А вообще-то, если подумать, правильно делают, потому что трудодень, конечно, трудоднём, а поди-ка поработай целый день на солнцепёке… Вечером надо пойти в село, у Санасара вола попросить, дрова на летнем выгоне, должно быть, все вышли. Пойдёт, коров поглядит, у Ашхен наверняка хороший мацун найдётся, мацуна поест… Так-то оно так, всё это, конечно, прекрасно, но остов телеги Андро не понравился, ещё когда дерево рубил, не понравился. Передок ещё ничего — туда-сюда, круглый получился, обтекаемый, можно сказать, даже красивый, а телега сама не получилась, как Андро ни старался, не получилась, кривая какая-то вышла, на сторону. Надо будет цепью стянуть, денька два подержать, другого нет выхода. Ашхен нет-нет да и покажется ему другой, незнакомой женщиной. Словно молоденькая девушка, чужая словно жена. Время от времени Ашхен нет-нет да и сделается сладкой. И неизвестно, куда она прячет свой длинный язык в это время и смотрит на тебя эдаким тлеющим огоньком. Да-а-а… вон как, оказывается, надо с ними расправляться… Ашхен пришла к нему на Земляничную поляну, трава там у него была скошена, надо было собрать. Она первая пришла. Подоила коров с утра пораньше, молоко процедила и спустилась. Он пришёл и увидел: трава почти вся собрана, а под деревом женщина лежит, лежит, повернувшись на бок. Издали ему показалось, покойного Амо, дай бог ему лёгкой жизни на том свете, покойного Амо Сируш. Но он тут же над собой посмеялся — чего бы ей тут делать… Но если бы… есл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Месроп жив и посейчас, делает глупости одну за другой, с топором в руках целыми месяцами не вылезает из леса — чистит родники, из липовой коры делает кружки и оставляет их возле родников; на камнях, над родниками, на мху вырезает «Месроп К. XX в.», мол, Месроп Казарян, двадцатый век. Кому, спрашивается, нужны твои липовые кружки, и сколько дней они, спрашивается, продержатся, и сколько лет продержатся твои письмена на мху, и кому они, скажи на милость, нужны?

Левон тоже жив. Корреспондентам, приезжавшим в село, он говорит: «Очень большую деятельность развивал я в двадцатых-тридцатых годах. Очень большую. Как вспомню, сам удивляюсь, одному человеку не под силу это было». Про Месропа Левон говорит: «Неплохой человек, но своей выгоды никогда не знает — бык бодает его, лошадь лягает. Глупый, не понимает, у лошади рогов нету — становись, значит, спереди. Бык лягаться не умеет — становись сзади. Таков закон, надо подчиняться».