ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман написан на стыке жанров фэнтези и психологической прозы. На фоне средневекового антуража описывается история сложных личностных отношений главных героев, практически без использования фэнтезийны... Юлия Остапенко Ненависть Ветер яростно трепал грязные драные знамена. Пусть драные, пусть грязные – зато гордо реющие над темными куполами шатров. Они выиграли сегодняшнюю битву. И кое-кому это казалось предзнаменованием, потому что за последние шесть месяцев армия графа Меллена выиграла всего пять сражений. Эта победа была не самой крупной, но и не пирровой – убитых вдвое меньше, чем раненых, и впятеро меньше, чем оставшихся невредимыми. Хорошая победа. В лагере жгли костры; у огня собирались те, кому не выпало обыскивать трупы и выхаживать раненых. Душное сентябрьское небо, покрытое россыпями мелких звезд, давило на затылки. Разговаривали мало, никто не пел, против обыкновения,– усталость взяла свое, к тому же все были слишком довольны, чтобы разговаривать, и потому просто лежали вокруг костров, сгрудившись в пределах освещенных пламенем клочков земли, и изредка перебрасывались парой-тройкой фраз. Диз сидела в стороне от всех и сосредоточенно чистила клинок меча. Ее лицо и одежда были в копоти и чужой крови, но она не торопилась приводить себя в порядок. До полуночи еще несколько часов, спешить некуда. К тому же ей нравилось ощущать, как засохшая грязь стягивает кожу. Засаленная войлочная тряпка плавно скользила по клинку, на котором не осталось ни капли крови, еще недавно обагрявшей его по самую рукоятку. Диз чистила лезвие неторопливо, давно отработанным движением, мысленно рассчитывая длину пути, который ей предстоит проделать в эту ночь. Двигаться придется быстро, чтобы оторваться достаточно далеко от возможного преследования. Впрочем, ее отсутствие вряд ли заметят раньше рассвета... но подстраховаться не мешает. Тряпка в последний раз свободно прошла по лезвию

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Как ты доставила ее сюда, Гвин?» – подумал он удивленно и тут же решил, что это не имеет никакого значения.

Дэмьен поднял голову и увидел, что стоит напротив «Черной цапли». Странно, что ноги занесли его сюда. Странно, что солнце зависло как раз над черепичной крышей постоялого двора. И, наверное, ничуть не странно, что шишка лежала на дороге, приведшей его в это место.

«Ты же знала, что делаешь, Гвин?» – в который раз подумал он, не сумев сдержать улыбки, и замер, совершенно отчетливо услышав в ответ:

«Конечно, знала. Я ведь всегда любила тебя».

Он не стал думать о том, что услышал. Не стал думать даже, слышал ли это, или то был лишь плод его воспалившегося, взбунтовавшегося разума. Он просто сжал шишку в кулаке, пошел вперед, к гостинице, толкнул дверь, переступил порог.

И увидел ее.

Но, в отличие от нее, знал, что надо делать. Хоть и не знал, что знает.

Дэмьен, убийца без клички и имени, увидел Диз, графиню даль Кэлеби, которая шла за ним одиннадцать лет, и Диз, графиня даль Кэлеби, увидела его. Они впервые увидели друг друга с той ночи три года назад, которая сделала их обоих теми, кем они сейчас пытались остаться.

Диз стала подниматься с места, придерживаясь левой рукой за спинку стула. Дэмьен знал, что она сделает, когда встанет, и пошел к ней, хотя гораздо логичнее было бы развернуться и убираться отсюда. Но он пошел к ней, глядя на нее и в нее – ей в лицо, в глаза, точно такие же, как его собственные,– того же цвета и с той же смертельной усталостью в самой глубине, за зрачками. Он шел, хотя она уже положила ладонь на рукоять меча, а при нем не было никакого оружия, шел, хоть и видел в ее глазах то, что видел в его глазах солдат-наемник, давший ему жизнь, шел, потому что знал: это инициация Тьмы, инициация Смерти, он должен пройти через нее, если хочет встретиться с Богиней. А он хотел – или думал, что хочет. Знал, что должен хотеть.

И поэтому он подошел вплотную к столу, отделявшему их с Диз друг от друга, не отрывая взгляда от ее широко распахнутых, изумленно-ненавидящих глаз, и в тот миг, когда она рванула меч из ножен, резко выбросил вперед левую руку и перехватил ее запястье. А когда она, вздрогнув, метнула свободную руку вперед, пытаясь ударить, протянул вперед правый кулак и разжал его.

И ее кулак, несшийся к нему сквозь спертый, насыщенный винными парами воздух, разжался тоже, словно сникая перед этой внезапной преградой. Рука Диз, сжимавшая меч, безвольно упала, а другая – та, что хотела ударить, убить, вырвать сердце живьем,– опустилась и легла на сосновую шишку Гвиндейл, лежащую на его открытой ладони.

Они застыли над столом, соединив руки через кусочек несуществующей осени, которой касался Серый Оракул.

И увидели.

Друг друга.

* * *

Первым был Дэмьен, и вот что он увидел:

...