– Что еще за Володька? – недовольно пробурчал Биг-Мак, зажигая электрический фонарь. – Захарчук? Что еще за Захарчук? Кто такой?
Он осветил лицо гостя. Захарчук злился в душе – Биг-Мак только делал вид, что не помнит его, набивал себе цену, как они все это делают. В свое время он тоже любил показать свое превосходство над окружающими. А некоторых вообще с грязью мешал – вот как, например, Титаева. А он взял и вернулся в самый неподходящий момент.
– А, это ты! – с каким-то даже облегчением сказал Биг-Мак, хорошенько рассмотрев Захарчука. – С глазу на глаз, говоришь?.. Ну, заходи! На ловца, как говорится... – закончил он с какой-то странной интонацией.
Что он имел в виду, Захарчук не понял, но получив разрешение войти, воспрянул духом. Это был хороший знак. Раз Тенгиз согласится его выслушать, то почти наверняка поможет. Придется весь остаток жизни быть его должником, но Захарчуку к этому уже не привыкать, он уже со многим смирился.
Биг-Мак запер дверь и провел Захарчука в большую комнату, где за накрытым столом сидели несколько человек. Русского пьянства Тенгиз не одобрял, но застолье любил. Вот и сейчас среди разнообразной снеди на столе поблескивали бутылки с прозрачным золотым вином. Скатерти на столе не было, но простые доски, из которых был сколочен стол, были выдраены до блеска и казались полированными. Угощались шесть человек, если считать Биг-Мака. Но сейчас он не садился за стол, а стоял за спиной Захарчука, создавая ему определенный дискомфорт. Кроме Тенгиза, за столом находились его брат Азар, бывший гаишник Сазонов, человек крайне неприятный и жестокий, какой-то парень, скромно державшийся в тени, и еще один человек с равнодушным, невыразительным лицом, который бросил на Захарчука мимолетный взгляд и снова принялся за то дело, которым занимался до прихода гостя, а именно, стал с аппетитом жевать сдобренное специями мясо и запивать его сухим вином.
У Захарчука с голодухи слюнки потекли. А еще пуще захотелось ему выпить. Сухое он не уважал, но при сложившихся обстоятельствах был бы рад даже ему. Однако никто не предложил ему присоединиться к трапезе. Наоборот, Тенгиз с видимым недовольством поинтересовался, зачем Захарчук пришел к нему. Все прочие тут же устремили на пришлого испытующие взгляды, словно ответ его касался каждого из них.
Такое любопытство крайне не понравилось Захарчуку.
– Извини, Тенгиз! – сказал он. – Это не для чужих ушей. Я подожду, пока вы закончите ужинать...
Последние слова дались ему с большим трудом. Но набиваться на угощение было совершенно невозможно. Такого Тенгиз не потерпел бы. Да и сам Захарчук еще сохранил кое-какие остатки достоинства.
– Долго ждать придется, дорогой! – строго сказал Тенгиз. – У нас тут почти семейный вечер, а не дешевая закусочная.






