А в самом деле, соответствуют ли пятнадцать тысяч норвежских крон двадцати тысячам немецких марок? Заплатят ли Августу столько, сколько положено, или обманут? Брат Йоаким пришёл ей на помощь; из опубликованного курса валют он выяснил, что Августу предлагают на три тысячи крон меньше положенной суммы.
— Это ещё почему?
— Агентство берёт процент за выплату наличными.
Поулине задумалась:
— Ну, это просто свинство прикарманивать столько денег.
— Ага, — сказал Йоаким, словно поддразнивая её. — Всё равно ты у нас станешь богатой девушкой.
Вот этого ему говорить не следовало. Поулине помрачнела и бурно возмутилась.
— У тебя доверенность решительно на всё. Ты можешь объявить об этом через тинг, — сказал Йоаким.
Поулине вскочила:
— Я и объявлю об этом, но только по-своему: я все эти хлопоты переложу на него, пусть только вернётся. — Она отыскала доверенность и запечатанное письмо, которые вручил ей Август, после чего сказала: — Здесь всё, что он оставил. Когда вернётся, может получить это обратно.
Йоаким:
— А что в письме-то?
— Не знаю, но пусть и его возьмёт обратно.
— Надо же сперва посмотреть, что там есть. Может, в этом письме он отзывает свою доверенность.
— Ну и на здоровье!
Йоаким вскрыл письмо. Лотерейные билеты.
Билеты, похожие на те, которые Август носил в своём бумажнике, заграничные, довольно много, среди них был и немецкий билет как раз с тем номером, с каким нужно, а ещё датские, мексиканские, испанские. Йоаким помог ей разобраться в них.
Поулине присела, и в голове у неё мелькнула мысль: ведь кроме того билета, на который упал выигрыш, были, может, и другие, которые ждали своей очереди. И стало быть, все его разговоры о делах за границей не были ложью. Славный всё-таки человек этот Август!
Время до возвращения двух приятелей затянулось. Возможно, Эдеварт не сумел так быстро напасть на след Августа, как предполагал.
В субботу вечером Йоаким пошёл в Новый Двор. Ездра и Осия до сих пор ещё ничего не слышали о великом чуде. Они тотчас принялись толковать про Августа, сбежавшего от пятнадцати тысяч крон. Оба свояка имели по каждому вопросу собственное мнение и выражали его фразами, почерпнутыми из выписываемых ими газет. Староста Йоаким вдобавок многому научился из протоколов и официальных документов, а не считая всего прочего, что хоть в напечатанном, хоть в ненапечатанном виде попадало ему в руки, он ещё был очень смекалист, немного кумекал в политике, словом, государственный деятель, и чёрт подери, если он не умел к тому же красно говорить. Он сказал про Августа, что тот видится ему своего рода агентом, посланцем времени и мира. Ещё он сказал, что Август — это символ, «представляющий собой аллегорическое воплощение или лозунг».






