ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Август» - вторая книга трилогии великого норвежского писателя, лауреата Нобелевской премии К.Гамсуна. Главный персонаж романа Август - мечтатель и авантюрист, столь щедро одаренный природой, что пред... Кнут Гамсун. Август Роман Часть первая I Приморское селение Поллен знай себе растёт да растёт. Одна за другой выдалось несколько удачных селёдочных путин, благосостояние хлынуло в эти, новые для него края. Поулине у себя в лавочке торгует хорошо, торгует рьяно, она очень деятельная и всегда найдёт выход из любого положения, в ней явно есть торговая жилка. В Нижнем Поллене осело немало рыболовецких артелей, а чем прикажете этим артелям заниматься на берегу по воскресеньям да по праздникам? Вот они и набиваются в лавку и читают, читают объявления, развешанные по стенам вокруг красного почтового ящика, но нашим бедолагам от этого никакой радости. Вот почему Поулине попросила своего брата Йоакима сколотить дощатую будку, чтобы подавать в ней кофе, а Йоаким, со своей стороны, не мог отказать ей, поскольку Поулине приходилась ему сестрой — это во-первых, вела дом — это во-вторых, а кроме того, он был ей очень многим обязан. Словом, он, хоть и против воли, начал исполнять её поручение, но тут в один прекрасный день из Намсена со строительным лесом пришла яхта, и Йоаким взялся вывозить лес от лодочных сараев, помаленьку, ездка за ездкой. А Поулине спросила, на кой ему сдалось всё это дерево? А он ответил, что теперь она сможет построить здесь гостиницу. Уж таков он был, этот Йоаким; если предстояло что-нибудь сделать, то делать надо было без спешки, потихоньку да полегоньку, эту премудрость принёс в Поллен Август-скиталец, Август — вечный странник на море и на суше, Август, многому научивший здешний народ и ничего за это не взявший. Он научил Ездру с Нового Двора осушать болота, а Йоакима ставить хлева с учётом будущего прироста стада; не будь Августа, Йоакиму в жизни не обза

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ездра:

— Думаешь, Йоакима это очень интересует? Дай ему чашку молока. В былые времена гостям тоже предлагали молоко. А все эти непомерные и дурацкие требования к жизни, которые он хотел пробудить в нас, это желание иметь как можно больше дорогих и вкусных вещей... Вот и вышло, что, если люди не едят мяса и лакомой еды каждый день, они бывают недовольны и думают, будто терпят нужду. Недовольство и желание получить всё больше и больше у всех, куда ни глянь. Последним довольным человеком в Поллене был старый Мартинус. Его не испортила жизнь, он за всё благодарил Бога, а потому и прожил больше восьмидесяти лет.

— Дело в том, — снова вступил Йоаким, решив, вероятно, выражаться более изысканным образом, — что Августа не так уж и просто было понять. Он был выразителем духа времени, а стало быть, ощущал под ногами твердую почву, он был миссионером. Он был олицетворённым духом беспокойства и в то же время рабочей лошадью. Он мог внезапно забросить одно дело и тут же приняться за другое, на свой лад он был очень деятельным, а главное, не знал себе подобных ни в безответственности, ни в доверчивости. Зимой, во время болезни, он лежал и жалел, что в своё время не выучился плясать на канате. Впрочем, он и это умел, разве что плясал на голове и не знал в этом удержу. Ездра правильно сказал, что он брался за множество дел и от множества отрекался без всякого сожаления. Он делал всё весело и с душой, он был затейник и враль, в нём смешались и приметы нашего времени, и механизация, и американизация, в нём соединились добрые и злые начала, словом — всё. Но в одном он был просто человеком по имени Август: он был добросердечен и бескорыстен, он раздавал всё, вплоть до последней рубашки, а теперь вот уехал, не взяв с собой ни единого эре. Он никогда ничем не владел.

Осия:

— А ведь правда.

— Нет, — упрямился Ездра, — это у него тоже от безответственности, просто он был одинок, и ему не о ком было заботиться.

— На свете много одиноких, которым сколько ни дай, всё мало.

Странное движение в воздухе, какой-то рокот, какая-то грозовая беззвучность. В пятницу заштормило. Поулине очень тревожилась за Эдеварта: если он сейчас возвращается домой со своим другом, ему приходится идти против ветра. А это его задержит. В лавку пришёл Каролус, начал её успокаивать, что, мол, нечего ей тревожиться за Эдеварта, уж он-то справится с любым ветром.

— Молю Бога! — отвечала Поулине.

Каролус ходил по селению и всех успокаивал. Он жил воспоминанием о тех временах, когда он был местным матадором и раздавал кредиты всему Поллену, в его старых глазах всегда было столько милосердия и кротости, но теперь они погасли и утратили всякое выражение, как после капель для сна.