Он заметно сгорбился, теперь он, можно сказать, носил поверх одной спины другую спину, но он не стал бы жаловаться на свою судьбу, покуда в полленской лавке не перевелись галоши.
Вот Ане Мария была человеком другого склада, она не омертвела душой, и все её чувства по сей день были при ней. Жестокая, постыдная несправедливость судьбы, что она не могла оставить у себя двух приёмышей, но она не склонилась, и горб у неё не образовался, напротив, она ходила, гордо выпрямясь. Как-то раз она сняла пресловутую табличку с надписью «номер один», другой раз написала письмо директору тюрьмы в Тронхейме, где сообщала, что у неё всё в порядке. Кузнечиха из Верхнего Поллена, мать маленьких двух принцев, приходила к ней в гости, болтала о том о сём, передавала приветы от мальчиков, рассказывала про них разные истории: когда они не получают, чего хотят, то грозятся уйти к приёмной матери. Такие речи доставляли Ане Марии удовольствие, она плакала потихоньку от радости и чувствовала себя более уверенно. По утрам она брала лопату, топор и мотыгу и уходила на тот маленький клочок земли, который ещё остался у них от прежнего большого луга, и принималась за работу. Что ж это такое происходило с ней? Но Ане Мария вовсе не лишилась рассудка, она прорыла канаву, прорыла другую, она копала и корчевала день за днём, день за днём на своём крохотном участке, она срезала дерн, разбивала комья земли. Каждое утро она проходила мимо Ездриного болота, где дала однажды увязнуть шкиперу из Хардвангера, — теперь это её нисколько не беспокоило. Доведись ей встретить этого шкипера сейчас, она спокойно прошла бы мимо и была бы в своём праве. Он хотел её заполучить, причём заполучить сразу, вёл себя слишком нахально.
В народе прошёл слух о том, чем занимается Ане Мария у себя на участке. Муж её окончательно сдал и был уже ни на что не годен, зато она вскапывала землю и ни от кого не скрывала, что собирается посадить там весной картошку. Это навело многих на раздумья, и бывший глава банка Роландсен, у которого при его роскошном доме не было ни клочка свободной земли, всерьёз подумывал о том, чтобы снести свой замечательный коридор с цветными стёклами из Индии, а на освободившейся площади тоже посадить картошку. Не сказать, что это была со стороны Роландсена аристократическая прихоть, просто он не мог себе больше позволить быть, как и прежде, наивным дураком.
Но Эдеварт с другом так и не вернулись, была уже суббота, а вдобавок на море был шторм. Поулине начала всерьёз беспокоиться, и её больше не успокаивали слова Каролуса. В лавку пришла Теодорова Рагна, чтобы справиться насчёт Эдеварта. Никаких известий.
Рагна пояснила, что спрашивает не для себя, и при этом опустила глаза. А послал её сын Родерик, почтарь.






