И лишь когда кеб скрылся в темноте, а сам Ивэн уже поднимался по лестнице, он с чувством ужасающей неловкости вдруг вспомнил, что забыл расплатиться с кучером.
Путешествие в Шелбурн сопровождалось сначала жарким спором, а затем — гробовым молчанием. Монка взбесило присутствие Эстер. Он не велел ей убираться домой лишь потому, что она вошла в купе, когда поезд уже тронулся. Вошла, пожелала доброго утра и села напротив.
— Это я попросил мисс Лэттерли прийти, — объяснил Ивэн, на этот раз не краснея. — Ее дополнительные свидетельства помогут убедить леди Фабию в нашей правоте. Нас могут заподозрить в том, что мы специально стараемся представить Джосселина в невыгодном свете, а мисс Лэттерли — лицо незаинтересованное. Кроме того, она — потерпевшая, поскольку вся ее семья пострадала от интриг Грея.
Ивэн совершенно верно заметил, что Эстер имеет моральное право участвовать в этом деле. Монк был обезоружен, он понимал, что Ивэн прав. Слова Эстер могли оказаться той последней крупинкой, которая перетянула бы чашу весов в их пользу.
— Уверен, что вы будете говорить, только когда вас спросят, — холодно заметил Монк. — Не забывайте, что участвуете в полицейской операции, причем весьма сложной.
Непонятно почему, но именно присутствие Эстер, в помощи которой Монк нуждался сейчас больше всего, сильно раздражало его. Она была совсем не похожа на тех женщин, которые нравились Монку. В ней не было ни нежности, ни изящества, правда, была храбрость, а твердостью характера Эстер, пожалуй, могла потягаться с самой Фабией Грей.
— Хорошо, мистер Монк, — ответила она, вздернув подбородок. Глаза ее были бесстрастны. Монк догадался, что она нарочно рассчитала время и вошла в купе в последний момент, чтобы он не смог отправить ее домой. Интересно, согласилась бы она подчиниться? Ивэн, во всяком случае, был против ее выдворения, а мнением помощника Монк дорожил.
Он сидел и смотрел на Эстер, придумывая очередной сокрушительный аргумент.
Она улыбалась, подняв на него ясные глаза. Ее улыбка была не столько дружеской, сколько торжествующей.
Остаток пути они провели в молчании, каждый углубился в мысли о предстоящем испытании.
В Шелбурне вся троица вышла на платформу. Погода стояла скверная: дождь прекратился, но дул сильный порывистый ветер, пробирая до костей даже сквозь пальто.
Минут пятнадцать они ждали, пока прибудет повозка. Заплатили извозчику, чтобы тот отвез их в усадьбу, и молчали всю дорогу. Беседовать о пустяках не хотелось.
Лакей выслушал их с недоверием и, вместо того чтобы провести в гостиную, оставил ожидать в прихожей, пока ее светлость соизволит принять решение, как ей поступить с незваными гостями.






