Через двадцать пять минут лакей вернулся и проводил их в будуар, где на своем любимом диване восседала Фабия, бледная, несколько утомленная, но, как всегда, безупречно владеющая собой.
— Доброе утро, мистер Монк! Констебль! — Она кивнула Ивэну. Брови ее приподнялись, глаза оледенели. — Доброе утро, мисс Лэттерли. Я полагаю, вы объясните мне ваше появление здесь в такой странной компании?
Монк только еще подбирал слова для ответа, а Эстер уже взяла быка за рога.
— Да, леди Фабия. Я пришла, чтобы сообщить вам правду о моей семейной трагедии. И о вашей тоже.
— Примите мои соболезнования, мисс Лэттерли. — Фабия смотрела на нее с жалостью и неприязнью. — Однако я не горю желанием выслушивать подробности вашей трагедии и тем более обсуждать с вами мою. Я верю, что вы пришли с добрыми намерениями, но сейчас ваш визит неуместен. Всего доброго. Лакей вас проводит.
Монк почувствовал приступ злобы. Он знал, что леди Фабия способна на глубокие переживания, но ее упрямая слепота, ее умение не щадить чужие чувства иногда просто поражали.
Лицо Эстер стало таким же каменным, как и у самой Фабии.
— Это одна и та же трагедия, леди Фабия. Дело не в моих добрых намерениях, а в необходимости взглянуть правде в глаза. Мне это тоже, поверьте, не доставляет никакой радости, но, в отличие от вас, я правды никогда не боялась…
Фабия чуть приподняла подбородок, отчего на шее немедленно обозначились жилы, выдав на секунду ее истинный возраст.
— Я тоже никогда не боялась правды, мисс Лэттерли, и не вам об этом судить. Вы забываетесь.
— Я рада была бы забыться и отправиться домой. — Тень улыбки скользнула по лицу Эстер и исчезла. — Но я не могу так поступить. Думаю, будет лучше, если лорд Шелбурн и мистер Менард Грей тоже выслушают мою историю, чтобы потом не пришлось рассказывать ее заново. Вполне возможно, что они получат ответ на некоторые интересующие их вопросы. Все-таки майор Грей приходился им братом, и они имеют право узнать, как и почему он умер.
Рука Фабии потянулась к шнуру звонка, но лицо ее по-прежнему оставалось неподвижным. Она так и не предложила им сесть и, скорее всего, размышляла, не велеть ли им вместо этого выйти. Теперь, однако, стало очевидно, что речь пойдет о смерти Джосселина. В комнате было так тихо, что отчетливо слышалось тиканье часов на камине.
— Вы выяснили, кто убил Джосселина?
Фабия смотрела на Монка, не замечая Эстер.
— Да, мэм, выяснили.
Во рту у него пересохло, в висках неистово стучала кровь. Интересно, от страха или от жалости?
Взгляд Фабии требовал рассказать ей все немедленно. Затем что-то дрогнуло в ее лице, словно она ощутила дуновение надвигающегося несчастья. Леди Шелбурн дернула за шнур и, когда явилась горничная, велела найти и пригласить к ней Менарда и Лоуэла.
О Розамонд — ни слова.






