ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он смотрит на свое отражение в зеркале и видит чужое лицо. Кто он такой? Ему говорят, что его имя — Вильям Монк, что он работает в полиции. Осторожно, на ощупь, он пробирается по извилистым коридор... Чужое лицо Энн Перри Глава 1 Он открыл глаза и увидел над собой низкое зимнее небо. Моргнул и взглянул снова. Он лежал навзничь, а над головой нависал серый потолок, потемневший от сажи и многолетних испарений. Он пошевелился. Кровать оказалась короткой и жесткой. Сделал попытку сесть и почувствовал острую боль. Казалось, в грудь всадили кинжал. Ныла туго забинтованная левая рука. Стоило приподнять голову — и кровь начинала молотом бить в виски. В нескольких футах стояла еще одна деревянная койка — точно такая же, как и его собственная. Там под серым скомканным одеялом беспокойно ворочался мужчина с одутловатым лицом. Его рубашка потемнела от пота. Рядом лежал еще один человек, с пропитанными кровью бинтами на ногах; потом еще один… и так до самого конца огромной комнаты, где под закопченным потолком чернела пузатая печь. Им овладела паника. Он — в работном доме! Боже милостивый, как он сюда попал? Однако день был в полном разгаре! Неловко извернувшись, он оглядел помещение. На койках вдоль стены лежали люди. Ни в одном работном доме страны обитателям не позволяли такой роскоши! Всех бы подняли и отправили трудиться если не ради спасения души, то хотя бы ради прибылей заведения. Грех праздности не прощался даже детям. Конечно, это больница. Почувствовав облегчение, он осторожно опустил голову на подушку, набитую отрубями. Как его занесло сюда и какое несчастье с ним случилось, он не помнил, хотя левая рука ныла и плохо слушалась. Каждый вздох вызывал острую боль в груди. Что с ним произошло? Он упал с лошади? На него рухнула стена?.. Воспоминаний не было — в голове царила пустота. Неожиданно над ним склонилась ухмыляющаяся физиономия, и бодрый голос произнес: — Ну что, с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Через двадцать пять минут лакей вернулся и проводил их в будуар, где на своем любимом диване восседала Фабия, бледная, несколько утомленная, но, как всегда, безупречно владеющая собой.

— Доброе утро, мистер Монк! Констебль! — Она кивнула Ивэну. Брови ее приподнялись, глаза оледенели. — Доброе утро, мисс Лэттерли. Я полагаю, вы объясните мне ваше появление здесь в такой странной компании?

Монк только еще подбирал слова для ответа, а Эстер уже взяла быка за рога.

— Да, леди Фабия. Я пришла, чтобы сообщить вам правду о моей семейной трагедии. И о вашей тоже.

— Примите мои соболезнования, мисс Лэттерли. — Фабия смотрела на нее с жалостью и неприязнью. — Однако я не горю желанием выслушивать подробности вашей трагедии и тем более обсуждать с вами мою. Я верю, что вы пришли с добрыми намерениями, но сейчас ваш визит неуместен. Всего доброго. Лакей вас проводит.

Монк почувствовал приступ злобы. Он знал, что леди Фабия способна на глубокие переживания, но ее упрямая слепота, ее умение не щадить чужие чувства иногда просто поражали.

Лицо Эстер стало таким же каменным, как и у самой Фабии.

— Это одна и та же трагедия, леди Фабия. Дело не в моих добрых намерениях, а в необходимости взглянуть правде в глаза. Мне это тоже, поверьте, не доставляет никакой радости, но, в отличие от вас, я правды никогда не боялась…

Фабия чуть приподняла подбородок, отчего на шее немедленно обозначились жилы, выдав на секунду ее истинный возраст.

— Я тоже никогда не боялась правды, мисс Лэттерли, и не вам об этом судить. Вы забываетесь.

— Я рада была бы забыться и отправиться домой. — Тень улыбки скользнула по лицу Эстер и исчезла. — Но я не могу так поступить. Думаю, будет лучше, если лорд Шелбурн и мистер Менард Грей тоже выслушают мою историю, чтобы потом не пришлось рассказывать ее заново. Вполне возможно, что они получат ответ на некоторые интересующие их вопросы. Все-таки майор Грей приходился им братом, и они имеют право узнать, как и почему он умер.

Рука Фабии потянулась к шнуру звонка, но лицо ее по-прежнему оставалось неподвижным. Она так и не предложила им сесть и, скорее всего, размышляла, не велеть ли им вместо этого выйти. Теперь, однако, стало очевидно, что речь пойдет о смерти Джосселина. В комнате было так тихо, что отчетливо слышалось тиканье часов на камине.

— Вы выяснили, кто убил Джосселина?

Фабия смотрела на Монка, не замечая Эстер.

— Да, мэм, выяснили.

Во рту у него пересохло, в висках неистово стучала кровь. Интересно, от страха или от жалости?

Взгляд Фабии требовал рассказать ей все немедленно. Затем что-то дрогнуло в ее лице, словно она ощутила дуновение надвигающегося несчастья. Леди Шелбурн дернула за шнур и, когда явилась горничная, велела найти и пригласить к ней Менарда и Лоуэла.

О Розамонд — ни слова.