ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он смотрит на свое отражение в зеркале и видит чужое лицо. Кто он такой? Ему говорят, что его имя — Вильям Монк, что он работает в полиции. Осторожно, на ощупь, он пробирается по извилистым коридор... Чужое лицо Энн Перри Глава 1 Он открыл глаза и увидел над собой низкое зимнее небо. Моргнул и взглянул снова. Он лежал навзничь, а над головой нависал серый потолок, потемневший от сажи и многолетних испарений. Он пошевелился. Кровать оказалась короткой и жесткой. Сделал попытку сесть и почувствовал острую боль. Казалось, в грудь всадили кинжал. Ныла туго забинтованная левая рука. Стоило приподнять голову — и кровь начинала молотом бить в виски. В нескольких футах стояла еще одна деревянная койка — точно такая же, как и его собственная. Там под серым скомканным одеялом беспокойно ворочался мужчина с одутловатым лицом. Его рубашка потемнела от пота. Рядом лежал еще один человек, с пропитанными кровью бинтами на ногах; потом еще один… и так до самого конца огромной комнаты, где под закопченным потолком чернела пузатая печь. Им овладела паника. Он — в работном доме! Боже милостивый, как он сюда попал? Однако день был в полном разгаре! Неловко извернувшись, он оглядел помещение. На койках вдоль стены лежали люди. Ни в одном работном доме страны обитателям не позволяли такой роскоши! Всех бы подняли и отправили трудиться если не ради спасения души, то хотя бы ради прибылей заведения. Грех праздности не прощался даже детям. Конечно, это больница. Почувствовав облегчение, он осторожно опустил голову на подушку, набитую отрубями. Как его занесло сюда и какое несчастье с ним случилось, он не помнил, хотя левая рука ныла и плохо слушалась. Каждый вздох вызывал острую боль в груди. Что с ним произошло? Он упал с лошади? На него рухнула стена?.. Воспоминаний не было — в голове царила пустота. Неожиданно над ним склонилась ухмыляющаяся физиономия, и бодрый голос произнес: — Ну что, с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они ждали молча, каждого донимали мрачные предчувствия. Первым пришел Лоуэл. Взглянул раздраженно на Фабию, на Монка и с удивлением — на Эстер. Его явно оторвали от важных занятий.

— В чем дело? — нахмурившись, обратился он к матери. — Удалось что-нибудь узнать?

— Мистер Монк говорит, что ему известно, кто убил Джосселина, — произнесла она с деланным спокойствием.

— Кто же?

— Он не сообщил мне. Мы ждем Менарда.

Лоуэл повернулся к Эстер, лицо его выразило смущение.

— Мисс Лэттерли?

— Выяснилось, что эта история касается смерти моих родителей, лорд Шелбурн, — хмуро объяснила она. — Когда я расскажу, вы все поймете.

Тень тревоги набежала на чело лорда Шелбурна, но тут вошел Менард. Оглядел собравшихся — и побледнел.

— Монк наконец установил, кто убил Джосселина, — объяснил Лоуэл. — Ну так давайте, ради бога, приступим. Полагаю, преступник уже арестован?

— За этим дело не станет, сэр.

Монк осознал, что с ним обращаются куда вежливей, чем в прошлый раз.

— Тогда что же вам потребовалось от нас? — спросил Лоуэл.

Монк почувствовал себя так, словно готовился к прыжку в ледяную воду.

— Майор Грей добывал себе хлеб насущный, используя опыт, приобретенный во время Крымской войны… — начал Монк.

Боже, до чего он сладкоречив! Каково иносказание!

— Мой сын никогда не «добывал себе хлеб насущный»! — перебила Фабия. — У него не было в этом необходимости — он был джентльмен! Семейство выплачивало ему содержание.

— Которое никак не могло покрыть всех его расходов, — свирепо заявил Менард. — Если бы вы хоть раз этим поинтересовались, вы и сами бы все поняли.

— Я не знал. — Лоуэл взглянул на брата. — Я полагал, что ему везет в картах.

— Иногда везло. А иногда он проигрывался в пух и прах. Пытался отыгрываться, а потом я платил за него долги, чтобы уберечь семью от скандала.

— Лжец! — с холодным отвращением бросила Фабия. — Ты всегда завидовал ему, с самого детства. Он был храбрее, добрее и гораздо обаятельнее тебя. — На секунду черты ее лица смягчились, но тут же снова исказились гневом. — Поэтому ты ненавидел его.

Слабый румянец зажегся на щеках Менарда, лицо его дернулось, как от пощечины. Однако его преступление не было местью. Это чувствовалось по его глазам, по горестной складке губ, скрывающих горькую правду.

Монку была ненавистна эта сцена. Даже теперь он лихорадочно выискивал возможность оправдать Менарда.

Дверь открылась, и вошла Калландра Дэвьет. Обвела всех взглядом, заметив и недовольство Фабии, и чувство облегчения, отразившееся на лице Эстер, и боль в глазах Менарда.

— Это семейное дело, — объявила ей Фабия. — Тебе не стоит в него вмешиваться.

Калландра прошла мимо Эстер и села.

— Ты частенько забываешь, Фабия, что я — урожденная Грей. Кстати, в отличие от тебя. Я вижу, к нам опять пожаловали полицейские.