ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он смотрит на свое отражение в зеркале и видит чужое лицо. Кто он такой? Ему говорят, что его имя — Вильям Монк, что он работает в полиции. Осторожно, на ощупь, он пробирается по извилистым коридор... Чужое лицо Энн Перри Глава 1 Он открыл глаза и увидел над собой низкое зимнее небо. Моргнул и взглянул снова. Он лежал навзничь, а над головой нависал серый потолок, потемневший от сажи и многолетних испарений. Он пошевелился. Кровать оказалась короткой и жесткой. Сделал попытку сесть и почувствовал острую боль. Казалось, в грудь всадили кинжал. Ныла туго забинтованная левая рука. Стоило приподнять голову — и кровь начинала молотом бить в виски. В нескольких футах стояла еще одна деревянная койка — точно такая же, как и его собственная. Там под серым скомканным одеялом беспокойно ворочался мужчина с одутловатым лицом. Его рубашка потемнела от пота. Рядом лежал еще один человек, с пропитанными кровью бинтами на ногах; потом еще один… и так до самого конца огромной комнаты, где под закопченным потолком чернела пузатая печь. Им овладела паника. Он — в работном доме! Боже милостивый, как он сюда попал? Однако день был в полном разгаре! Неловко извернувшись, он оглядел помещение. На койках вдоль стены лежали люди. Ни в одном работном доме страны обитателям не позволяли такой роскоши! Всех бы подняли и отправили трудиться если не ради спасения души, то хотя бы ради прибылей заведения. Грех праздности не прощался даже детям. Конечно, это больница. Почувствовав облегчение, он осторожно опустил голову на подушку, набитую отрубями. Как его занесло сюда и какое несчастье с ним случилось, он не помнил, хотя левая рука ныла и плохо слушалась. Каждый вздох вызывал острую боль в груди. Что с ним произошло? Он упал с лошади? На него рухнула стена?.. Воспоминаний не было — в голове царила пустота. Неожиданно над ним склонилась ухмыляющаяся физиономия, и бодрый голос произнес: — Ну что, с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Надо полагать, у них есть новости относительно смерти Джосселина, возможно, даже имя виновного. А что здесь делаешь ты, Эстер?

Эстер вновь попыталась взять инициативу в свои руки. Лицо ее было хмуро, она застыла в напряженной позе, словно противилась встречному ветру.

— Я пришла сюда, потому что мне известно кое-что о причине гибели Джосселина.

— Тогда почему вы скрывали правду до сих пор? — с явным недоверием в голосе спросила Фабия. — Я считаю, что вы вульгарнейшим образом вторглись в этот дом, мисс Лэттерли, и виной тому — ваш упрямый нрав, который когда-то погнал вас в Крым на поиски приключений. Неудивительно, что вы до сих пор не замужем.

На обвинение в вульгарности Эстер решила не отвечать.

— Я ничего не скрывала, просто раньше мне это казалось несущественным. После гибели моего брата в Крыму Джосселин нанес визит моим родителям. Он сказал, что дал Джорджу на время золотые часы в ночь перед сражением, и попросил их вернуть, предполагая, что они найдутся в личных вещах брата, присланных из Крыма. — Голос ее дрогнул, но тут же выровнялся. — Среди личных вещей часов не оказалось. Мой отец был этим весьма смущен и при первой возможности постарался оказать Джосселину ответную любезность. Он вложил деньги в предприятие Джосселина, мало того — он уговорил своих друзей поступить точно так же. Предприятие лопнуло, деньги были потеряны, и, не в силах вынести позора, отец покончил жизнь самоубийством. Мать пережила его ненадолго.

— Я искренне скорблю о смерти ваших родителей, — перебил Лоуэл, взглянув сначала на Фабию, потом снова на Эстер. — Но как все это связано с убийством Джосселина? Не вижу в этой истории ничего из ряда вон выходящего: порядочный человек, чувствуя себя в долгу перед другом своего покойного сына, поддерживает его в деловых вопросах.

Голос Эстер сорвался.

— Никаких часов не было. Джосселин никогда не знал Джорджа — точно так же, как не знал и многих других, чьи имена он взял из списков погибших. Он писал в госпитале письма для умирающих солдат и выяснял таким образом их адреса и фамилии. Я сама видела, как он делал это, только не знала тогда, зачем.

У Фабии побелели губы.

— Это самая низкая и бесстыдная ложь! Если бы вы были мужчиной, я бы отхлестала вас арапником!

— Матушка! — вмешался Лоуэл, но она не обратила на него внимания.

— Джосселин был прекрасный человек — храбрый, талантливый, одаренный умом и обаянием, — с чувством продолжала она. — Его любили все, кроме тех, кого мучила зависть. — Она с ненавистью взглянула на Менарда. — Ничтожные людишки, ненавидящие всех, кто их хоть в чем-то превосходит. — Губы ее задрожали. — Лоуэл — потому что Розамонд любила Джосселина. — Голос ее вновь стал тверд.