Змея скользнула прочь.
— Ты… Ты! Ты еще пожалеешь… — невыразительно шептал Рейнес, глядя в восковое лицо с пугающими вертикалями зрачков на полыхающих изумрудах глаз.
Лаер поманил Невана, с готовностью возникшего над отползающим Настоятелем. Меч начал скручиваться, уплотняться, терять форму и приобретать иную — тонкой металлической кобры.
Лаер мягко прокручивал кистью, заставляя угрожающе расправившего капюшон Невана проворачиваться в воздухе над замершим Настоятелем, и показывать себя во всей красе. Лаер изогнул ладонь и Неван повторил его движение, прогнувшись шеей и головой назад.
Хранитель неестественно, не по-человечески жутко ухмыльнулся, и резко опустил ладонь вниз. Неван издав металлический скрежет, в котором странно чувствовалось торжество, повторил движение руки хозяина. Тоже нырнул вниз. Пробив живот Рейнейса, проникая в организм. Повторяя плавные движения ладони Хранителя. А тот внимательно слушал крики отчаянной боли, и наслаждение расправляло застывшие черты.
Лаер начал резкие движения, с блаженством вслушиваясь в хруст ломающихся костей. Неван ломал твари позвоночник. Ребра. Таз. Разрывал кишки, печень, желудок и диафрагму, но не трогал легкие, позволяя жертве кричать, а хозяину упиваться этим криком.
— Лаер, пожалуйста!.. — отчаянная мольба в вопле Уны разбила мир Лаера сжигаемый в ненависти и наслаждении.
Он оглянулся, она все еще сидела на краю, прижимая ладони к груди и задыхаясь от слез.
И тут его взгляд натолкнулся на тело брата, которое бережно обвила родовая магия Лаера, и не давала расползающимся кровяным разводам от Настоятеля, смешаться с кровью Лаиса. И это снова ввергло его в пучину безумия.
— Ты думаешь что вот так легко подохнешь? — свистящим полушепотом спросил он у обезумевшего от боли Настоятеля. — Не-е-ет…Волей Пламенного духа, Берегини росы, Души ветра, Земляного Провидения павших в мою власть и силой дарованной мне, первородной матерью призываю душу сию! Отныне и до скончания дыхания пусть вверяет мне власть и волю свою. Преклонится и да пребудет со мной, покуда не позволю покинуть себя. Служит мне неустанно и верно, ибо я истинный повелитель ее!.. Именем Ияирелла, Кеиоиулы, Пзартроясса, Эосельмы заклинаю душу сею преклониться предо мной, прозвать себя рабом моим, и назвать имя истинное!..
Его голос множился, приобретал эхо, повторяемое покоренными демонами, опьяненными от ненависти повелителя их, и тихо певших в его крови. Голос лился отовсюду, и с каждым произнесенным запретным именем сущностей, заключенных в сигилы, срывались нити, хранящие жизнь Рейнейса. Ведь он был не вправе слышать их. Они не подчинялись ему, и поэтому убивали его, стремясь усладить своего ненасытного хозяина.






