Никто из богов, которые жестоко карают за грехи, никто из ангелов от которых мы отрекаемся, и они уходят, не сможет любить нас сильнее.
Семья выше богов, благороднее ангелов.
А когда ее не станет — падет пеплом тот маленький мир в котором можно было спрятаться от страха и жестокости, от боли и ненависти; маленький мир, способный оберегать нас.
Купить можно всех — у каждого своя цена и валюта. Поэтому не стоит марать образ семьи обо что-то земное и материальное.
Его маленькая, новообретенная семья, ценность которой он осознал совсем недавно, мертва.
Сколько боли. Столько же и крови. Везде должен быть баланс. Лаер умер вместе с братом, с возрождающейся надеждой… Они оплатят кровью. Все. До единого.
Уна…
— Лаер…
Круг Сетаролла вспыхнул при словах активации.
Храм. Аккурат ночная молитва — храмовики склонили головы сидя на скамьях.
Лаер усмехнулся.
И это было последнее что увидело большинство вскинувших голову.
— Лаер, пожалуйста. Хватит. Уходим. — Спокойный, очень спокойный голос, и Уна настойчиво тянет его за рукав, стараясь не отводить от него взгляда, чтобы не видеть окровавленные стены.
* * *
Лаер сидел в своем кабинете в неофициальной резиденции на севере Видэллы и неотрывно смотрел на магический вакуум. Небольшая ловушка хитросплетений трех типов вязи, позволяющая сбросить власть течения времени для всего, что находиться в ее границах. Для всего неживого. И то, что она сейчас оберегала, было неживым.
Но и не мертвым, поскольку магия предотвращала тление и разложение тела.
— Лаис…
Лаер произносил это имя в миллиардный раз, и вопреки всему оно не теряло смысла. Он поднес бокал с насыщенно — красной жидкостью к губам. Вкус вина на губах и вины в душе.
Брат словно бы заснул. Лежал на дивно сработанном каменном столе и казался спящим.
Вот уже три дня. И три вечности для Лаера. Хранитель почти не помнил, чем занимается утром и днем, он приходит в сознание лишь вечером, когда возвращается к брату, и сидит в кресле, не отрывая взгляда от его тела до самого утра.
Лаер знал, что отдает приказы Ордену к истреблению глав Храмов, знал, что в стране паника, знал, что Мирей рвет и мечет, пытаясь его отыскать, знал, что его ищет Рийский, но все это не имело никакого смысла.
И никакого значения.
Орден доставлял Лаеру старейшин. И Хранитель до этих моментов не подозревал, до чего может развиться его изощренность и заснуть брезгливость.
Но их смерти не насыщали ту затягивающую ледяную пустоту.
А еще у Лаера начала постоянно болеть голова. Подошел срок. Сила Ноктура оказалась напрасной. Лаер ее и не чувствовал в себе.
Четыре, максимум пять дней на то, чтобы убить храмовиков найти способ не подохнуть, и вернуть Лаиса.
— Лаис…
Нужно встретиться с Ирте. Для начала. Он поможет.
Нет. Нельзя.






