ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он молод, умен, красив и почти всесилен. Но вот именно это "почти" и не дает ему покоя. Он горячо жаждет абсолюта, единоличной, единовременной власти. И готов на все. Заплатить любую цену. Ему так каж... Игнатова Юлия Хранитель "… во времена, когда по земле человеческой ходили дети Хаосом порожденные, чада кровожадной и жестокой Фесы, Хаос тот создавшей, люд мирской не знал ни света, ни тепла. Ибо не было солнца, и мир напоенный страхом, объятый ужасом от деяний безнаказанных Хаоса непобедимого, замер в тени извечной, стуже нечеловеческой. Создания тьмы влекомые человеческой кровью и плотью нападали на люд честной, осушали их тела, разрывали их сердца. Люд селился в единстве друг с другом, дабы давать детям Фесы отпор. Скоро кровавая забава наскучила Фесе, и решила она создать себе мужа. Надежного, дабы не вздумал он Хаос отнять. Сильного, дабы смог вместе с ней разделять кровавые забавы. Умного дабы не заскучать. И взяла она горсть земли, шепот ветра и капли нескончаемого ливня, обвязала власом человеческим и бросила в костер…" Слово о Начале времени, и конце Хаоса. Слово об Избавителе Алдоре, и матери тьмы Фесе. *примечание. В тексте в качестве единицы измерения расстояния неоднократно употребляется "скачок" равный среднему скачку лошади = 4,5 метра. Мальчишке было не более шести лет. Всего шесть. И уже такая сила. Пальцы начинали неметь и чуть покалывать. Лаер раздраженно отдернул руки, и мальчишка до того словно парящий на невидимых крыльях в локте над землей, мешком рухнул на неровный дощатый пол. Глаза закатились и худенькое тельце сотрясала мелкая дрожь. Откуда-то из-за угла печи всхлипнула его мать, удерживаемая мертвой хваткой свекрови. Лаер тяжело вздохнул и слепо зашарил рукой в пространстве в поисках хоть какой-нибудь опоры. Мужчина, отец мальчишки, с готовностью подставил плечо, мужественно сдержав стон боли от бесцеремонно сильного захвата руки. — Пить,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Никто из богов, которые жестоко карают за грехи, никто из ангелов от которых мы отрекаемся, и они уходят, не сможет любить нас сильнее.

Семья выше богов, благороднее ангелов.

А когда ее не станет — падет пеплом тот маленький мир в котором можно было спрятаться от страха и жестокости, от боли и ненависти; маленький мир, способный оберегать нас.

Купить можно всех — у каждого своя цена и валюта. Поэтому не стоит марать образ семьи обо что-то земное и материальное.

Его маленькая, новообретенная семья, ценность которой он осознал совсем недавно, мертва.

Сколько боли. Столько же и крови. Везде должен быть баланс. Лаер умер вместе с братом, с возрождающейся надеждой… Они оплатят кровью. Все. До единого.

Уна…

— Лаер…

Круг Сетаролла вспыхнул при словах активации.

Храм. Аккурат ночная молитва — храмовики склонили головы сидя на скамьях.

Лаер усмехнулся.

И это было последнее что увидело большинство вскинувших голову.

— Лаер, пожалуйста. Хватит. Уходим. — Спокойный, очень спокойный голос, и Уна настойчиво тянет его за рукав, стараясь не отводить от него взгляда, чтобы не видеть окровавленные стены.

* * *

Лаер сидел в своем кабинете в неофициальной резиденции на севере Видэллы и неотрывно смотрел на магический вакуум. Небольшая ловушка хитросплетений трех типов вязи, позволяющая сбросить власть течения времени для всего, что находиться в ее границах. Для всего неживого. И то, что она сейчас оберегала, было неживым.

Но и не мертвым, поскольку магия предотвращала тление и разложение тела.

— Лаис…

Лаер произносил это имя в миллиардный раз, и вопреки всему оно не теряло смысла. Он поднес бокал с насыщенно — красной жидкостью к губам. Вкус вина на губах и вины в душе.

Брат словно бы заснул. Лежал на дивно сработанном каменном столе и казался спящим.

Вот уже три дня. И три вечности для Лаера. Хранитель почти не помнил, чем занимается утром и днем, он приходит в сознание лишь вечером, когда возвращается к брату, и сидит в кресле, не отрывая взгляда от его тела до самого утра.

Лаер знал, что отдает приказы Ордену к истреблению глав Храмов, знал, что в стране паника, знал, что Мирей рвет и мечет, пытаясь его отыскать, знал, что его ищет Рийский, но все это не имело никакого смысла.

И никакого значения.

Орден доставлял Лаеру старейшин. И Хранитель до этих моментов не подозревал, до чего может развиться его изощренность и заснуть брезгливость.

Но их смерти не насыщали ту затягивающую ледяную пустоту.

А еще у Лаера начала постоянно болеть голова. Подошел срок. Сила Ноктура оказалась напрасной. Лаер ее и не чувствовал в себе.

Четыре, максимум пять дней на то, чтобы убить храмовиков найти способ не подохнуть, и вернуть Лаиса.

— Лаис…

Нужно встретиться с Ирте. Для начала. Он поможет.

Нет. Нельзя.