ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он молод, умен, красив и почти всесилен. Но вот именно это "почти" и не дает ему покоя. Он горячо жаждет абсолюта, единоличной, единовременной власти. И готов на все. Заплатить любую цену. Ему так каж... Игнатова Юлия Хранитель "… во времена, когда по земле человеческой ходили дети Хаосом порожденные, чада кровожадной и жестокой Фесы, Хаос тот создавшей, люд мирской не знал ни света, ни тепла. Ибо не было солнца, и мир напоенный страхом, объятый ужасом от деяний безнаказанных Хаоса непобедимого, замер в тени извечной, стуже нечеловеческой. Создания тьмы влекомые человеческой кровью и плотью нападали на люд честной, осушали их тела, разрывали их сердца. Люд селился в единстве друг с другом, дабы давать детям Фесы отпор. Скоро кровавая забава наскучила Фесе, и решила она создать себе мужа. Надежного, дабы не вздумал он Хаос отнять. Сильного, дабы смог вместе с ней разделять кровавые забавы. Умного дабы не заскучать. И взяла она горсть земли, шепот ветра и капли нескончаемого ливня, обвязала власом человеческим и бросила в костер…" Слово о Начале времени, и конце Хаоса. Слово об Избавителе Алдоре, и матери тьмы Фесе. *примечание. В тексте в качестве единицы измерения расстояния неоднократно употребляется "скачок" равный среднему скачку лошади = 4,5 метра. Мальчишке было не более шести лет. Всего шесть. И уже такая сила. Пальцы начинали неметь и чуть покалывать. Лаер раздраженно отдернул руки, и мальчишка до того словно парящий на невидимых крыльях в локте над землей, мешком рухнул на неровный дощатый пол. Глаза закатились и худенькое тельце сотрясала мелкая дрожь. Откуда-то из-за угла печи всхлипнула его мать, удерживаемая мертвой хваткой свекрови. Лаер тяжело вздохнул и слепо зашарил рукой в пространстве в поисках хоть какой-нибудь опоры. Мужчина, отец мальчишки, с готовностью подставил плечо, мужественно сдержав стон боли от бесцеремонно сильного захвата руки. — Пить,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нельзя никому говорить о Лаисе, пока он не найдет абсолютный способ обезопасить тело.

"Мой господин…"

Неван просил свободы. Он всегда просил свободы рядом с телом Лаиса.

Лаер вытянул руку позволяя мечу выскользнуть и опуститься на пол в виде металлической змеи. Кобра подползла к вакууму и тревожно подняла голову, неотрывно глядя на своего создателя.

— Ты не знаешь, как разорвать наши души? — в сотый раз спросил Лаер.

"Нет, мой господин" — В сотый раз с невыразимой болью ответил Неван.

Лаер пробовал все, вплоть до того что переделал Связующий обряд, едва не сломив собственную вязь на ореоле и не умерев. Неван стойко терпел терзание своей души, но никакие попытки не увенчались успехом. И Лаер боялся поверить, что брата нельзя вернуть. Неван — самостоятельная сущность, пусть и зависящая от Лаера. Но он самостоятелен. Автономен. Переродившийся. Живой.

"Он во мне. Он все еще во мне. Я жив, он тоже. Я хочу отделиться, но не понимаю… Простите меня мой господин. Я хочу вернуть его, но не понимаю как…"

Это лишь успокаивало Лаера. Неван еще держит Лаиса.

Есть вещи которые нельзя изменить…Нельзя изменить, никак нельзя изменить…

Они должны иметь место в жизни. И как бы мы не хотели, мы не можем повлиять на ход уже случившегося. Лаер ненавидел выражение "не было выбора". Он построил свою жизнь так, что это выражения было не уместно. И он осознал ничтожность того, что прежде считал своим величием. Ощутил там. В дождь посреди зимы. С мертвым телом брата у своих ног.

Есть вещи, которые нельзя изменить. Есть вещи, которые нельзя прощать.

Он погряз во всех этих вещах. И какова же цена…

Если все вернуть назад… Он изменил бы лишь одно — попытался объяснить брату. Унижался бы, умолял, ползал за ним на коленях, пытался оправдаться… Но не допустил появления той восьмилетней пропасти за зря потраченного времени. Треть жизни Фесе под хвост. Когда нужна была только поддержка, только разделение бремени. То, что он искал в остальных…

Лаис бы поверил — сейчас Лаер это знал. Брат бы понял, принял, не оттолкнул… Но Лаер же гордый! Лаеру надо было показать, что он непоколебим! Что плевать он хотел на все и вся… Какой же он глупец…

Лаер снова наполнил бокал. Он совсем не чувствовал этого тонкого вкуса. Как не чувствовал вкуса искрицы, в первый день в Видэлле принесенной кем-то из Теней.

Кажется, в тот вечер Лаер переборщил. Сердце остановилось. Но магия снова заставила его биться. Он не помнил почти ничего. Только краткий момент, когда смежились веки и свою наивную надежду пасть в забытье… В котором был лишь пепел. Ему теперь мерещился пепел. Все запахи, вкусы, чувства — только пепел. Серый хрупкий пепел.

Лаер поднес бокал к губам, когда тонкая ладошка накрыла его, удерживая Лаера от глотка.