— Давай, мы лучше спросим у этого старого и умудренного жизнью мудреца, прожившего аж целых двадцать четыре года, — с насмешкой, в которой прорезалась сталь начал Рийский, — что станет с его душой, после того как Исток разобьет меч сочетающий душу Лаиса и нашего многоуважаемого, невероятно умного господина Хранителя. А? Ведь насколько я понял, Лаис был поумнее тебя и нанес на свою часть души охранную вязь. Ее не разобьет Исток, если опираться на твою теорию. Ну а на твоей части? А, Лаер? Что станет с твоей душой, без оттиска спасительной охранной вязи?
Лаер молчал.
— А я тебе отвечу, Уна. Его магию, что содержит его душу, Исток изменит настолько, что Лаер никогда не сможет своей магией управлять. Он станет человеком, Уна. Обычным, самым простым человеком.
— Ну и что? — подозревая подвох, с сомнением посмотрела она на мрачного Рийского, не принимая во внимание исказившееся выражение лица Лаера при сочетании "обычный человек".
— А то, что без своей магии, а соответственно без души, он развалится на части. Причем в буквальном смысле. Помнишь, в Орне в него нож метнули? Скажи, нормальный человек выживет после такой раны? А у Лаера на моей памяти сотня другая подобных смертельных травм наскребется…
— Ну что ты там выдумываешь? — рявкнул похолодевший Лаер, рывком оборачиваясь к столу.
Уна с невероятной надеждой воззрилась на Хранителя, подавлявшего в себе страх и тщательно побуждающего гнев.
— Скажешь, я не прав? Скажешь, что не это ты имел в виду произнеся: "подохнуть падалью"? А падаль для тебя кто? Правильно, простые люди и храмовики. Касательно вторых версии выходили смехотворными, а вот с первыми у меня почти сразу выстроилась достаточно четкая картинка. Четкая-то она четкая, но какая-то безрадостная. Даже не издевательская, что обычно в твоем стиле.
— Рийский, ты мне действуешь на нервы.
— Да? А я надеялся, что на мозги. Стимулирующее.
— Да что тебе от меня надо? — Лаер подошел, и облакотившись о стол заглянул в черные глаза Рийского.
— Почему ты всегда все рушишь, добиваясь своей цели? — Ирте подался вперед.
— По-иному не выходит.
— По-иному ты не пробовал.
— К чему этот пустой разговор?
— Ты знаешь, что я хочу предложить.
— Мы это обсуждали. — Обрубил Лаер, садясь на подлокотник кресла Уны, и приобнимая ее за плечи.
— Спроси ее.
— Что? — Лаер с трудом оторвал взгляд от шелкового водопада волос девушки.
— Спроси, согласна ли она обменять свою жизнь на твою. Знаешь, что она ответит? Что ты ответишь? — пытливый черный взгляд в сторону Уны не отпускающей обеспокоенным взглядом Лаера.
— Ответит то же что и я на ее месте. — Холодно оборвал готовую разразиться речью Уну. — Но я ответил первым.






