ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он молод, умен, красив и почти всесилен. Но вот именно это "почти" и не дает ему покоя. Он горячо жаждет абсолюта, единоличной, единовременной власти. И готов на все. Заплатить любую цену. Ему так каж... Игнатова Юлия Хранитель "… во времена, когда по земле человеческой ходили дети Хаосом порожденные, чада кровожадной и жестокой Фесы, Хаос тот создавшей, люд мирской не знал ни света, ни тепла. Ибо не было солнца, и мир напоенный страхом, объятый ужасом от деяний безнаказанных Хаоса непобедимого, замер в тени извечной, стуже нечеловеческой. Создания тьмы влекомые человеческой кровью и плотью нападали на люд честной, осушали их тела, разрывали их сердца. Люд селился в единстве друг с другом, дабы давать детям Фесы отпор. Скоро кровавая забава наскучила Фесе, и решила она создать себе мужа. Надежного, дабы не вздумал он Хаос отнять. Сильного, дабы смог вместе с ней разделять кровавые забавы. Умного дабы не заскучать. И взяла она горсть земли, шепот ветра и капли нескончаемого ливня, обвязала власом человеческим и бросила в костер…" Слово о Начале времени, и конце Хаоса. Слово об Избавителе Алдоре, и матери тьмы Фесе. *примечание. В тексте в качестве единицы измерения расстояния неоднократно употребляется "скачок" равный среднему скачку лошади = 4,5 метра. Мальчишке было не более шести лет. Всего шесть. И уже такая сила. Пальцы начинали неметь и чуть покалывать. Лаер раздраженно отдернул руки, и мальчишка до того словно парящий на невидимых крыльях в локте над землей, мешком рухнул на неровный дощатый пол. Глаза закатились и худенькое тельце сотрясала мелкая дрожь. Откуда-то из-за угла печи всхлипнула его мать, удерживаемая мертвой хваткой свекрови. Лаер тяжело вздохнул и слепо зашарил рукой в пространстве в поисках хоть какой-нибудь опоры. Мужчина, отец мальчишки, с готовностью подставил плечо, мужественно сдержав стон боли от бесцеремонно сильного захвата руки. — Пить,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Давай, мы лучше спросим у этого старого и умудренного жизнью мудреца, прожившего аж целых двадцать четыре года, — с насмешкой, в которой прорезалась сталь начал Рийский, — что станет с его душой, после того как Исток разобьет меч сочетающий душу Лаиса и нашего многоуважаемого, невероятно умного господина Хранителя. А? Ведь насколько я понял, Лаис был поумнее тебя и нанес на свою часть души охранную вязь. Ее не разобьет Исток, если опираться на твою теорию. Ну а на твоей части? А, Лаер? Что станет с твоей душой, без оттиска спасительной охранной вязи?

Лаер молчал.

— А я тебе отвечу, Уна. Его магию, что содержит его душу, Исток изменит настолько, что Лаер никогда не сможет своей магией управлять. Он станет человеком, Уна. Обычным, самым простым человеком.

— Ну и что? — подозревая подвох, с сомнением посмотрела она на мрачного Рийского, не принимая во внимание исказившееся выражение лица Лаера при сочетании "обычный человек".

— А то, что без своей магии, а соответственно без души, он развалится на части. Причем в буквальном смысле. Помнишь, в Орне в него нож метнули? Скажи, нормальный человек выживет после такой раны? А у Лаера на моей памяти сотня другая подобных смертельных травм наскребется…

— Ну что ты там выдумываешь? — рявкнул похолодевший Лаер, рывком оборачиваясь к столу.

Уна с невероятной надеждой воззрилась на Хранителя, подавлявшего в себе страх и тщательно побуждающего гнев.

— Скажешь, я не прав? Скажешь, что не это ты имел в виду произнеся: "подохнуть падалью"? А падаль для тебя кто? Правильно, простые люди и храмовики. Касательно вторых версии выходили смехотворными, а вот с первыми у меня почти сразу выстроилась достаточно четкая картинка. Четкая-то она четкая, но какая-то безрадостная. Даже не издевательская, что обычно в твоем стиле.

— Рийский, ты мне действуешь на нервы.

— Да? А я надеялся, что на мозги. Стимулирующее.

— Да что тебе от меня надо? — Лаер подошел, и облакотившись о стол заглянул в черные глаза Рийского.

— Почему ты всегда все рушишь, добиваясь своей цели? — Ирте подался вперед.

— По-иному не выходит.

— По-иному ты не пробовал.

— К чему этот пустой разговор?

— Ты знаешь, что я хочу предложить.

— Мы это обсуждали. — Обрубил Лаер, садясь на подлокотник кресла Уны, и приобнимая ее за плечи.

— Спроси ее.

— Что? — Лаер с трудом оторвал взгляд от шелкового водопада волос девушки.

— Спроси, согласна ли она обменять свою жизнь на твою. Знаешь, что она ответит? Что ты ответишь? — пытливый черный взгляд в сторону Уны не отпускающей обеспокоенным взглядом Лаера.

— Ответит то же что и я на ее месте. — Холодно оборвал готовую разразиться речью Уну. — Но я ответил первым.