ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Э.В. Ильенков: личность и творчество. Москва, 1999, с. 202-244... Эвальд Васильевич Ильенков Спиноза (материалы к книге) Э.В. Ильенков: личность и творчество Москва Наука 1999 Э.В. Ильенков: личность и творчество. Москва, 1999, с. 202-244 Даже у философов, которые придали своим работам систематическую форму, как, например, у Спинозы, действительное внутреннее строение его системы совершенно отлично от формы, в которой он сознательно ее представил К. Маркс Что касается философии Спинозы, то она очень проста и в целом ее легко понять Г.В.Ф. Гегель Спиноза и философия Не только каждая нация, но и каждая эпоха вырабатывает свой язык, в котором она выражает себя, свой неповторимый облик, свой мир, свой кругозор. И при переводе с языка на язык обязательно что-то утрачивается и что-то приобретается – перевод всегда чем-то отличается от оригинала, несмотря на мучительные усилия переводчика подыскать те единственно точные слова и обороты речи, которые оформили бы в иноязычном сознании совершенно эквивалентные образы и понятия. А иногда перевод и вовсе становится невозможным, даже в пределах одного и того же национального языка. Попробуйте перевести учебник «сопромата» на язык первоклассника – это так же неосуществимо, как и перевод лирики Петрарки или Пушкина на убогий жаргон любителей «прошвырнуться с девочками по Бродвею»... Ибо люди, говорящие на этих разных языках, живут в совершенно разных, непохожих друг на друга, мирах, хотя в пространстве и времени они – соседи, живущие не только под одним и тем же небом, но даже, может быть, и под одной крышей. Да, школьник не поймет Эйнштейна, а «чувак» – Петрарку. В его «языке» попросту нет эквивалентных терминов. Конечно, «термины» он может и выучить – но только как попугай или граммофон. Смысл и значение этих терминов для него останутся неведомыми, так как в том мире, в котором он живет, нет соотв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В него Спиноза и направил свои стопы, обойдя стороной и биржу,

и синагогу, и костел. Он продолжил путь Декарта там, где остановился Декарт,

и ушел по этому пути горазда дальше, чем кто-либо из других последователей Декарта.

Так далеко, что мы, живущие триста лет спустя, во многом видим его идущим рядом

с нами. И не потому, что мы отстали на триста лет, а потому, что он на триста

лет опередил время. Пока это звучит как заверение. Но мы постараемся это доказать.

Итак – не написав еще ни одной книги, а только отказавшись поменять

одно вероучение на другое вероучение и сделав это не по капризу, а в результате

совершенно осознанного и продуманного решения, на основании продуманного отношения

к обоим вероучениям, в частности и к вероучению вообще, – Спиноза уже прослыл

«атеистом». Только за то, что он не скрывал тех соображений, на основании которых

отказался предпочесть одно вероучение другому и не стал менять одну церковь на

другую.

Соображения эти были ясны и просты настолько, что их мог бы усвоить

любой ребенок. Они покоились на очевиднейших фактах. Среди правоверных иудеев

можно так же часто встретить по-настоящему добрых и добродетельных людей, как

и среди христиан, а лицемерные негодяи и ханжи встречаются среди христиан тоже

не реже, чем среди иудеев. Значит дело вовсе не в именах богов и пророков, которыми

клянутся и те, и другие, а в том реальном способе отношений человека к человеку

и к природе, который во имя этих богов и пророков практикуется в жизни. Какая

разница, прикрывается ханжа и негодяй именем Христа или Моисея?

Просто? Очень просто. Чтобы сделать такой вывод, вовсе не нужно

было обладать сверхчеловечески-гениальным умом. Нужна была только элементарная

честность перед самим собой и перед другими. Нужно было мужество, чтобы открыто

заявить об этом миру. Мужество, которое – в силу своей беспрецедентности – показалось

современникам невероятным, сверхъестественным образцом самоотверженности.

Человек предпочел проводить свои будни за работой в мастерской,

зарабатывая свой черствый хлеб шлифовкой оптических стекол, а свои «выходные

дни» – не в толпе «единоверцев», сбившихся в кучу только потому, что они – «единоверцы»,

а за тихой и интересной беседой с добрыми друзьями, с умными и честными людьми,

без различия, в какую веру посвятили их во младенчестве родители, какой именно

обряд над ними совершили – крещения или обрезания...

Вот и все. И за это он сразу же прослыл отщепенцем, антихристом,

атеистом. Только потому, что сделал это открыто, ни от кого не таясь, не маскируясь

притворной религиозностью, как делали это многие до него и рядом с ним.

Он сказал об этом вслух – и жизнь его сразу же превратилась в легендарный

подвиг, в тяжелый труд.