ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Э.В. Ильенков: личность и творчество. Москва, 1999, с. 202-244... Эвальд Васильевич Ильенков Спиноза (материалы к книге) Э.В. Ильенков: личность и творчество Москва Наука 1999 Э.В. Ильенков: личность и творчество. Москва, 1999, с. 202-244 Даже у философов, которые придали своим работам систематическую форму, как, например, у Спинозы, действительное внутреннее строение его системы совершенно отлично от формы, в которой он сознательно ее представил К. Маркс Что касается философии Спинозы, то она очень проста и в целом ее легко понять Г.В.Ф. Гегель Спиноза и философия Не только каждая нация, но и каждая эпоха вырабатывает свой язык, в котором она выражает себя, свой неповторимый облик, свой мир, свой кругозор. И при переводе с языка на язык обязательно что-то утрачивается и что-то приобретается – перевод всегда чем-то отличается от оригинала, несмотря на мучительные усилия переводчика подыскать те единственно точные слова и обороты речи, которые оформили бы в иноязычном сознании совершенно эквивалентные образы и понятия. А иногда перевод и вовсе становится невозможным, даже в пределах одного и того же национального языка. Попробуйте перевести учебник «сопромата» на язык первоклассника – это так же неосуществимо, как и перевод лирики Петрарки или Пушкина на убогий жаргон любителей «прошвырнуться с девочками по Бродвею»... Ибо люди, говорящие на этих разных языках, живут в совершенно разных, непохожих друг на друга, мирах, хотя в пространстве и времени они – соседи, живущие не только под одним и тем же небом, но даже, может быть, и под одной крышей. Да, школьник не поймет Эйнштейна, а «чувак» – Петрарку. В его «языке» попросту нет эквивалентных терминов. Конечно, «термины» он может и выучить – но только как попугай или граммофон. Смысл и значение этих терминов для него останутся неведомыми, так как в том мире, в котором он живет, нет соотв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вряд ли подозревал юноша Спиноза, что своим «уточнением» понятия

«бог» он на самом деле производит такой сдвиг в системе «понятий», в системе

«определений терминов», который тотчас же вызывает «цепную реакцию» в духовной

культуре всей Европы и прямехонько приводит к обвалу всего грандиозного здания

не только всех трех «мировых религий», но и самой Религии вообще...

Его – на первый взгляд (может быть, даже на его собственный первый

взгляд) –

невинное

«уточнение понятия бог» на самом-то деле выбивало из

фундамента всякого религиозного мышления главный краеугольный камень. Дальше

это здание рушилось уже само собой, совершенно автоматически, уже помимо воли

и намерений Спинозы, в головах всех тех людей, которые принимали его невинное

«уточнение»...

И церковь сразу же увидела, чем ей это грозит. Она была абсолютно,

на сто процентов, права, провозгласив анафему

атеисту

Спинозе, хотя сам

Спиноза «атеистом» себя ни сознавал, ни называл, ни чувствовал, искренне заблуждаясь

относительно подлинного смысла и масштаба своей собственной мысли. Он хотел всего-навсего

прояснить и уточнить понятие, лежавшее в основе нравственности его эпохи, – исходное

понятие

этики

– уточнить его так, чтобы на него могли опираться впредь

только действительно-нравственные, действительно-добродетельные мысли и поступки,

и не могли опираться лицемерно-добродетельные, а на самом деле – кроваво-безнравственные

умонастроения и понятия.

Спиноза исходил из того, что традиционно-религиозное понятие «бога»,

– и именно потому, что оно ложно, антропоморфно (то есть скроено по образу и

подобию реального грешного человека и потому несет на себе печать всех его очевидных

«несовершенств»), – позволяет одинаково хорошо и логично «выводить» из этого

понятия – из исходного понятия этики, – как «добрые», так и «злые» по самому

их существу представления о «правилах жизни».

Спиноза по наивности своей – вполне понятной в его век – полагал,

что народы Европы и всего мира вот уже целые тысячелетия режут друг друга, мешают

друг другу счастливо и спокойно жить и трудиться прежде всего потому, что исходят

в своих размышлениях о том, как нужно жить, из плохо продуманного, неотчетливого

и двусмысленного исходного понятия – из того или иного религиозного толкования

«бога».

Поэтому он и видел свою миссию в том, чтобы прояснить до конца

это понятие и сделать его способным четко и ясно различать действительно нравственные

мысли и поступки от мнимо-нравственных, от лицемерно-ханжеских и бесчеловечных,

от национально-корыстных и эгоистически-своекорыстных устремлений и идей, всегда

выступающих от имени «бога», от имени пророков того или другого определенного

вероучения.