ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Э.В. Ильенков: личность и творчество. Москва, 1999, с. 202-244... Эвальд Васильевич Ильенков Спиноза (материалы к книге) Э.В. Ильенков: личность и творчество Москва Наука 1999 Э.В. Ильенков: личность и творчество. Москва, 1999, с. 202-244 Даже у философов, которые придали своим работам систематическую форму, как, например, у Спинозы, действительное внутреннее строение его системы совершенно отлично от формы, в которой он сознательно ее представил К. Маркс Что касается философии Спинозы, то она очень проста и в целом ее легко понять Г.В.Ф. Гегель Спиноза и философия Не только каждая нация, но и каждая эпоха вырабатывает свой язык, в котором она выражает себя, свой неповторимый облик, свой мир, свой кругозор. И при переводе с языка на язык обязательно что-то утрачивается и что-то приобретается – перевод всегда чем-то отличается от оригинала, несмотря на мучительные усилия переводчика подыскать те единственно точные слова и обороты речи, которые оформили бы в иноязычном сознании совершенно эквивалентные образы и понятия. А иногда перевод и вовсе становится невозможным, даже в пределах одного и того же национального языка. Попробуйте перевести учебник «сопромата» на язык первоклассника – это так же неосуществимо, как и перевод лирики Петрарки или Пушкина на убогий жаргон любителей «прошвырнуться с девочками по Бродвею»... Ибо люди, говорящие на этих разных языках, живут в совершенно разных, непохожих друг на друга, мирах, хотя в пространстве и времени они – соседи, живущие не только под одним и тем же небом, но даже, может быть, и под одной крышей. Да, школьник не поймет Эйнштейна, а «чувак» – Петрарку. В его «языке» попросту нет эквивалентных терминов. Конечно, «термины» он может и выучить – но только как попугай или граммофон. Смысл и значение этих терминов для него останутся неведомыми, так как в том мире, в котором он живет, нет соотв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сторонников

такого

толкования философского языка можно встретить

во все века и в любом городе мира. Как правило, они принадлежат к числу тех самых

«правоверных» последователей своего «учителя» (Моисея или Христа, Магомета или

Будды – это совершенно безразлично), которые убеждены, что все проблемы мира,

прошлого, настоящего и будущего, уже решены на страницах «Священного писания»

и что поэтому дальнейшее «философствование» – это только «любомудрствование».

Рассуждательство, излишнее в том случае, если оно

подтверждает

истины

священного писания, и нетерпимо-вредное, когда оно нацелено на что-то иное.

Сторонники такой «интерпретации» философского языка и философских

положений всегда требуют от философа прямого перевода его высказываний и терминов

на тот язык, которым написано их собственное священное писание. И если при переводе

получается знакомая им фраза из этого писания, они успокаиваются. Если же в переводе

на их язык то или иное философское положение начинает звучать непривычно для

их ушей, то они немедленно начинают беспокоиться и кричать о «подозрительном

образе мыслей», об «уклонении философа» от единственно-правильного (по их, понятно,

разумению) пути...

Мы должны успокоить читателя. Спиноза стал выражать свои наблюдения

и выводы на языке философии вовсе не для того, чтобы «скрыть» свои еретические

мысли. Наоборот, для того, чтобы сделать их предельно явными и для самого себя,

и для других. Он осуществил «перевод» своих наблюдений с языка «реальной жизни»

– на «язык философии» только потому, что у человечества вообще нет другого способа

увидеть в фактах то, что не видно невооруженному глазу, то, что остается невидимым

для простого и немудреного «здравого смысла».

Хотя этот «здравый смысл» и остается исходной точкой для самого

высокого философствования. В понятиях философии окружающий мир и факты этого

мира открываются иными, нежели для простого здравого смысла и его понятий. Иными

– в смысле более глубоко, более всесторонне и ясно познанными. А не в том смысле,

что философия видит какие-то совсем другие вещи и факты, нежели любой здравомыслящий

человек.

Так что философ прежде чем стать философом, должен быть сначала

зорким, честным и здравомыслящим человеком. Человеком, который способен ясно

различать

слова

и

поступки

, чтобы затем судить, где эти слова с

поступками согласуются, а где – нет. Иного пути в высшие этажи философского мышления

не существует.

На этих высших этажах никто не родится. Каждый поднимается туда

с улицы, от ее проблем. Но если ты туда поднялся, то уличная суета и суматоха

будут видны тебе уже совсем по-иному, чем «снизу», из гущи самой этой суматохи,

где громко вопят, оглушая тебя, ораторы и проповедники готовых вероучений.