ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды Скай невольно сделался соучастником преступления. Овладев магией рун, он помог своему предку Сигурду выпустить на волю чудовищные силы смерти. Хуже того, проклятый норвежец переместил своег... Вендетта Крис Хамфрис ГЛАВА 1 ОТРЯД СМЕРТИ Ему снились руки. Его собственные руки. На тыльной поверхности правой кисти красовались четыре глубокие ярко-багровые царапины, еще совсем свежие; на левом указательном пальце не хватало кончика — он был отрезан. Принесен в жертву. Руки тянулись и тянулись вперед… К чему? Все вокруг скрывал наводящий ужас туман, а он упорно продвигался в серую неизвестность. Ладонь скользнула по чему-то мягкому, словно бы по меху, — послышалось рычание. Кто-то схватил Ская за плечо. Новый звук, но его издает не зверь. Кричал человек, кричал нечто невразумительное. Скай очнулся, тяжело дыша, инстинктивно вцепившись в руку, что держала его во сне. Он широко раскрыл глаза, и в первое мгновение показалось, будто прямо над головой нависает мохнатая шкура. Сфокусировав взгляд, Скай понял: то, что он принял за шерсть, на самом деле является бородой. И борода, и ее владелец провоняли сигаретным дымом. Водитель автобуса с силой тряс Ская. — Descendez! Descendez! Nous sommes arrivés! [1] — Сартен? — Oui. Oui. Sartène. Как вы говорит? Конец маршрут. — Последние слова мужчина пробурчал по-английски, затем качнул пальцем. — Allez-y! [2] Рюкзак Ская уже стоял на земле рядом с автобусом. Водитель вышел следом за пассажиром и принялся закрывать багажный отсек. — Uh, monsieur, s’il vous plaît? Ou est le…’ostel? [3] Все лето Скай совершенствовал свой французский, просиживая за книгами в библиотеках и слушая аудиокурсы, но сейчас, в половине третьего ночи, все выученные слова вылетели из головы. Однако он заметил: чтобы тебя понимали, достаточно грассировать и говорить с мрачным надутым видом. — Pour l’auberge? Là-bas! Mais a cette heure, c’est fermé, je croi. [4]

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они стояли на возвышении, откуда было видно большинство улиц. Сильный трансмонтан дул как раз в направлении города, поэтому до них доносились не все ужасные звуки: пронзительные крики, вопли агонии. Но кое-что они слышали. И видели. Люди в тюрбанах выламывали двери, вытаскивали из убежищ сраженных ужасом мужчин, женщин и детей. Спрятаться было негде. Вдали виднелась главная площадь, где пираты собирали добычу — ряды корсиканцев, закованных в цепи. Три столба дыма тянулись к небу в различных районах Сартена.

— До прибытия генуэзцев у них есть целый день, — настойчиво повторила Тца. — Быть может, больше. Они обыщут каждый укромный уголок. Спрятаться от них негде. Кроме как здесь. Дальше поля и маки. Там нас не найдут.

Филиппи снова задрал голову, из носа у него текли сопли.

— Но как? — спросил он.

— Я знаю дорогу.

Тца опустилась на колени, обняла Коломбо и что-то ласково прошептала ему в ухо. Затем указала рукой в направлении дома Маркагги и скомандовала:

— Вперед!

Пес послушно повернулся и побежал в город.

Подойдя к каменной стене, Тца положила на нее руку, прищурилась. Да, она никогда не взбиралась на Гору Дьявола, но в ее долине было множество столь же крутых скал, которые ей покорились. Всегда можно найти путь…

И тут она увидела проход, часть его во всяком случае. Неглубокая расщелина прорезала каменную толщу скалы, идя по диагонали к выступу, расположенному примерно на полдороги до верха.

Тца повернулась к парню.

— Сними это.

Она указала на кожаный фартук, который тот носил, будучи подмастерьем дубильщика. Ее собственная короткая куртка и брюки не станут помехой при подъеме.

— И это, — прибавила девушка, махнув рукой на обувь с толстой подошвой.

Тца скинула свои башмаки на деревянной подошве, которые надевала только в Сартене, чтобы не ступать в текущие по улицам нечистоты. В горах же она всегда ходила босиком, и ступни ее были жесткими, как шкура.

Вытянув руки как можно выше, девушка вцепилась пальцами в края расщелины. Согнула ногу в колене и нащупала опору.

— Делай как я, — велела она, отрывая вторую ногу от земли.

Филиппи не удались первые две попытки. Однако, услышав крики боли и увидев дым новых пожарищ, парень собрался и наконец начал подниматься вслед за пастушкой, которая, словно краб, двигалась вверх по каменной стене. Подъем был медленным и мучительным — ломались ногти, сдиралась кожа, пальцы на руках и ногах кровоточили, задевая острые гранитные кромки. Но вот они добрались до выступа, на котором можно было встать и передохнуть, прижавшись к стене.

— Не смотри вниз, — сказала Тца, но сама все же глянула — если не вниз, то, по крайней мере, в направлении города.

Главная площадь была забита людьми. Солнечный свет отражался от сверкающих цепей, что сковывали их.