Они стояли на возвышении, откуда было видно большинство улиц. Сильный трансмонтан дул как раз в направлении города, поэтому до них доносились не все ужасные звуки: пронзительные крики, вопли агонии. Но кое-что они слышали. И видели. Люди в тюрбанах выламывали двери, вытаскивали из убежищ сраженных ужасом мужчин, женщин и детей. Спрятаться было негде. Вдали виднелась главная площадь, где пираты собирали добычу — ряды корсиканцев, закованных в цепи. Три столба дыма тянулись к небу в различных районах Сартена.
— До прибытия генуэзцев у них есть целый день, — настойчиво повторила Тца. — Быть может, больше. Они обыщут каждый укромный уголок. Спрятаться от них негде. Кроме как здесь. Дальше поля и маки. Там нас не найдут.
Филиппи снова задрал голову, из носа у него текли сопли.
— Но как? — спросил он.
— Я знаю дорогу.
Тца опустилась на колени, обняла Коломбо и что-то ласково прошептала ему в ухо. Затем указала рукой в направлении дома Маркагги и скомандовала:
— Вперед!
Пес послушно повернулся и побежал в город.
Подойдя к каменной стене, Тца положила на нее руку, прищурилась. Да, она никогда не взбиралась на Гору Дьявола, но в ее долине было множество столь же крутых скал, которые ей покорились. Всегда можно найти путь…
И тут она увидела проход, часть его во всяком случае. Неглубокая расщелина прорезала каменную толщу скалы, идя по диагонали к выступу, расположенному примерно на полдороги до верха.
Тца повернулась к парню.
— Сними это.
Она указала на кожаный фартук, который тот носил, будучи подмастерьем дубильщика. Ее собственная короткая куртка и брюки не станут помехой при подъеме.
— И это, — прибавила девушка, махнув рукой на обувь с толстой подошвой.
Тца скинула свои башмаки на деревянной подошве, которые надевала только в Сартене, чтобы не ступать в текущие по улицам нечистоты. В горах же она всегда ходила босиком, и ступни ее были жесткими, как шкура.
Вытянув руки как можно выше, девушка вцепилась пальцами в края расщелины. Согнула ногу в колене и нащупала опору.
— Делай как я, — велела она, отрывая вторую ногу от земли.
Филиппи не удались первые две попытки. Однако, услышав крики боли и увидев дым новых пожарищ, парень собрался и наконец начал подниматься вслед за пастушкой, которая, словно краб, двигалась вверх по каменной стене. Подъем был медленным и мучительным — ломались ногти, сдиралась кожа, пальцы на руках и ногах кровоточили, задевая острые гранитные кромки. Но вот они добрались до выступа, на котором можно было встать и передохнуть, прижавшись к стене.
— Не смотри вниз, — сказала Тца, но сама все же глянула — если не вниз, то, по крайней мере, в направлении города.
Главная площадь была забита людьми. Солнечный свет отражался от сверкающих цепей, что сковывали их.






