ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующе... Программа Грегг Гервиц Пролог К огромному восторгу туристов и третьеклассников, выбравшихся на прогулку со своим тучным учителем, абсолютно голая женщина сидела на корточках у четырнадцатифутового мамонта и справляла малую нужду. Руками она держалась за витой проволочный забор, которым обнесен Лейк Пит — самое большое и самое популярное скопление битумов в Ля Бри Тар Питс. [1] На лице женщины не было ни одной морщинки, она была совсем еще молодая, почти подросток. Двое или трое детей начали смеяться. Полный мужчина в белой куртке и рубашке в полоску прервал свое ленивое постукивание по бонго, [2] сгреб наличность, которую ему удалось собрать в перевернутую соломенную шляпу, и быстро ретировался. Пожилая туристка, щелкнув языком, выразила свое неодобрение, прижимая к груди висящий на ремешке фотоаппарат. Ее муж взирал на эту сцену с приоткрытым от изумления ртом: он явно силился понять, наяву ли все это видит, или это галлюцинация, являющая собой первый признак старческого маразма. Молодая женщина, не замечая, что брызги попадают на ее голые лодыжки, напряженно всматривалась сквозь проволочный забор в семейство мамонтов, угодившее когда-то в смертельную ловушку битумов — а точнее, в макеты колумбийских мамонтов в натуральную величину, сооруженные из стекловаты. Детеныш-мамонт стоял в тени на берегу вместе со своим отцом, беспомощно наблюдая за тем, как его мать совсем близко от него погружалась в беспощадную глубину. Мать в ужасе застыла, вскинув передние ноги и вытянув хобот. Ближе к центру озера корка битумов превращалась в мутную коричневую жидкость, которая пузырилась от действия метана. Под этой жижей находится самый богатый в мире слой ископаемых, относящихся к ледн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я рос со своим отцом, поэтому так и не научился воспитывать ребенка. Я пытался… ну, притвориться, что ли. Мне казалось, что другие родители точно знают, что делают. Какая-то часть меня всегда ждала, что Джинни сама до всего дойдет.

— Ты был прекрасным отцом.

— Может быть, именно поэтому я продолжаю общаться с ним. С моим отцом. Чтобы помнить, каким я быть не хочу.

— Тебе все еще это нужно?

Когда Дрей была в соответствующем настроении, она могла задать такой риторический вопрос, от которого мозги закипали. Какое-то время они молча наблюдали за попытками пальмового листа перемахнуть через забор. Лист очень сильно упорствовал в этом своем намерении.

Дрей сказала:

— Только что звонил Уилл.

— Он хочет прискакать сюда и еще раз попытать счастья в охоте? Ни хрена у него не выйдет.

— Мы не ее родители, Тимоти. В какой-то момент тебе все равно придется ее отпустить.

— Это не так просто.

— В жизни все непросто.

Пальмовый лист молотился о доски забора, как умирающий тропический скат в агонии.

— Я просто разрываюсь, — сказал Тим. — Я хочу защитить ее и в то же время хочу, чтобы она защитила себя. Я хочу, чтобы она мне доверяла, и хочу оправдать ее доверие.

— Все равно это не вернет нам Джинни.

Тим опустил голову. Дрей провела рукой по его голове, откинула волосы со лба. На его губах скапливались дождевые капли — некоторые из них почему-то имели солоноватый привкус.

Уилл сам открыл дверь своего огромного пустого дома с зальными комнатами и сводами, между которыми при малейшем звуке начинало метаться звонкое эхо. Уилл был в очках в тонкой золотой оправе, пальцами он ерошил седые волосы на висках так, что они стояли торчком.

— Спасибо, что пришли.

Уилл опустился в плетеное кресло за столом со стеклянной крышкой размером с пару входных дверей. Рядом стоял стул, как те, в которых режиссеры обычно сидели на съемочных площадках, на матерчатой спинке сзади было вышито: «Уилл Хеннинг. Исполнительный продюсер». На стуле лежала кипа сценариев. Три панорамных двери открывались на аккуратную лужайку перед домом и необъятных размеров бассейн с бирюзовой водой.

На стенах вперемешку с постерами фильмов, которые делал Уилл, висели фотографии Ли в красивых рамках. Ли с неуклюжестью, которая была ей свойственна в подростковом возрасте, расплескивает рукой воду в бассейне. Ли задувает десять свечей, украшающих шикарный ресторанный десерт. Ли в спасательном круге опирается на руку мальчишки с большущим кадыком. Она в нахлобученной на самые брови безразмерной капитанской фуражке стоит на фоне теплохода с якорем и надписью: НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА КАЛАБАСАС — ВЫПУСКНОЙ НА БОРТУ!

На фоне роскошной мебели резко выделялась стоявшая на столе перед Уиллом кособокая пепельница, явно сделанная вручную на уроке труда в школе.