ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующе... Программа Грегг Гервиц Пролог К огромному восторгу туристов и третьеклассников, выбравшихся на прогулку со своим тучным учителем, абсолютно голая женщина сидела на корточках у четырнадцатифутового мамонта и справляла малую нужду. Руками она держалась за витой проволочный забор, которым обнесен Лейк Пит — самое большое и самое популярное скопление битумов в Ля Бри Тар Питс. [1] На лице женщины не было ни одной морщинки, она была совсем еще молодая, почти подросток. Двое или трое детей начали смеяться. Полный мужчина в белой куртке и рубашке в полоску прервал свое ленивое постукивание по бонго, [2] сгреб наличность, которую ему удалось собрать в перевернутую соломенную шляпу, и быстро ретировался. Пожилая туристка, щелкнув языком, выразила свое неодобрение, прижимая к груди висящий на ремешке фотоаппарат. Ее муж взирал на эту сцену с приоткрытым от изумления ртом: он явно силился понять, наяву ли все это видит, или это галлюцинация, являющая собой первый признак старческого маразма. Молодая женщина, не замечая, что брызги попадают на ее голые лодыжки, напряженно всматривалась сквозь проволочный забор в семейство мамонтов, угодившее когда-то в смертельную ловушку битумов — а точнее, в макеты колумбийских мамонтов в натуральную величину, сооруженные из стекловаты. Детеныш-мамонт стоял в тени на берегу вместе со своим отцом, беспомощно наблюдая за тем, как его мать совсем близко от него погружалась в беспощадную глубину. Мать в ужасе застыла, вскинув передние ноги и вытянув хобот. Ближе к центру озера корка битумов превращалась в мутную коричневую жидкость, которая пузырилась от действия метана. Под этой жижей находится самый богатый в мире слой ископаемых, относящихся к ледн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тим уже смирился с потерей Ли, когда тихое покашливание возвестило ее появление. Она стояла на пороге, как сирота:

— Я признаю. Я признаю, что они меня прозомбировали.

Уилл издал приглушенный вздох облегчения.

— Но мне придется вернуться. Они устроят Тому настоящий ад, если он вернется без меня.

— Откуда ты знаешь, что я собираюсь вернуться?

— Я видела, как ты загорелся идеей с почтой. Я не идиотка. Поверь мне, если ты вернешься один, они поймут, что что-то не так.

— Я скажу, что тебя насильно увезли твои родители.

— Они будут подозревать тебя. И узнают правду.

— Тебе нельзя снова подвергаться воздействию этой среды, — вмешался Бедерман. — Там слишком много курков. А ты слишком уязвима.

— Я рискну.

— По-моему, ты уже достаточно рисковала, — сказал Тим.

— Ты тоже.

Уилл поднялся и пошел к двери. Когда Ли не двинулась с места, он остановился рядом с ней и стал ждать. Тим видел, что его с ума сводила необходимость проявлять терпение, но он держал себя в руках.

Наконец Ли сказала:

— Может быть, вы и правы. — Она подошла к Реджи и обняла его. — Спасибо.

Реджи закрыл глаза и держал ее в объятиях на сотую долю секунду дольше, чем это было необходимо.

Ли подошла к Бедерману, чтобы его обнять, но он отстранился и вместо этого взял ее за руки и тепло их пожал. Потом она обняла Дрей и остановилась в центре круга, глядя на Тима:

— Я… не знаю, что сказать.

— Я тоже.

Они смотрели друг на друга, а потом Ли вслед за Уиллом вышла из комнаты.

40

Дрей лежала на кровати, расстегнув брюки, вытянувшись, упершись плечами в стопку подушек. Тим прижался к ее теплому гладкому животу, щекой ощущая шероховатость в том месте, где у нее был шрам от кесарева сечения. Он лежал, закрыв глаза, и слушал.

— Я тут подумала, что нам нужно переделать кабинет в детскую, — сказала Дрей.

Кожа ее живота была невероятно мягкой. Она помолчала немного, потом продолжила:

— Когда ты в этот раз вернешься, может быть, мы наконец остепенимся и заживем спокойно. Ну, я имею в виду, не будем больше висеть между жизнью и смертью, выполнять секретные задания и работать под прикрытием. Станем милой скучной семьей из Мурпарка с детской, оформленной в голубых и желтых тонах. И будем разговаривать о подгузниках и о том, как нам хотелось бы, чтобы нам хватало денег на няню, и закроемся от всего мира. Будем только втроем в безопасности и комфорте. Заживем, как идеальные семьи в кино.

Тим поцеловал ее живот и снова прижался к нему щекой.

Ему вдруг показалось, что он слышит сердцебиение. Неужели на таком раннем сроке можно услышать, как бьется сердце ребенка? Наверное, это было сердце Дрей. Или его собственное.

Она глубоко вздохнула:

— Иногда я вдруг задумываюсь, а хватит ли меня на то, чтобы еще раз попытаться с желто-голубой детской?

— Хватит.

— О! — сказала Дрей.