— Ну и что тут такого?
Отец побагровел, на миг отвернулся, а когда вновь взглянул на Энди, его глаза были прищурены, рот сухо сжался. Именно с таким выражением лица он почти сорок лет вытягивал признания из преступников Миннеаполиса.
— Это правда?
— Это тебя не касается, — твердо заявила Энди, — но если хочешь знать — да, правда! И я намерена повторить эту ночь.
— Ни в коем… — взревел старик, но вовремя понизил голос, вспомнив о сидящих поблизости девочках: — Только не в моем доме!
— Разумеется, — согласилась Энди. — Здесь же дети.
— Тебе следовало вспомнить о них несколько дней назад, прежде чем связываться с этим… — Он осекся и не договорил.
— Папа, в твоих советах я не нуждаюсь и не намерена спрашивать их впредь!
— Черт побери, ты же порядочная женщина, мать троих детей! Ты не должна вести себя как… как…
— Как женщина? — подсказала она, выпрямилась в шезлонге и повернулась к отцу. — Папа, я просто сделала то, чего ты желал мне в течение последних восьми лет.
— Ничего подобного я тебе не желал!
— Неправда, — возразила Энди, почувствовав его замешательство. В словесных баталиях с отцом ей редко доводилось побеждать. — Разве не ты советовал мне найти себе мужчину? Вот я и нашла его! — Она развела руками, всем видом побуждая отца признать ее логику.
— Значит, он готов жениться на тебе?..
Энди закатила глаза.
— Об этом мы еще не говорили. Но если он сделает мне предложение, знай: я откажусь! — В глубине души она сомневалась в собственных словах. — Больше я никогда не выйду замуж!
— Женщине необходим мужчина, способный позаботиться о ней, — упрямо возразил Натан, — особенно женщине, у которой есть дети.
— Ты рассуждаешь точь-в-точь как мать Дженнифер. — Энди попыталась обратить разговор в шутку, но отец не поддался, и она сухо добавила: — Я сама могу позаботиться о себе и о детях, папа, — до сих пор мне это удавалось! — Она положила ладонь на голое худое колено отца. — Эмили понимает меня, почему же ты продолжаешь спорить?
— Просто я хочу видеть тебя счастливой, Андреа!
— Знаю, папа. Но я и так счастлива, — заверила она, удивляясь, почему эти слова кажутся ей сейчас ложью. Поднявшись, она поцеловала отца в макушку. — Надеюсь, этот разговор останется между нами? — осведомилась она и, увидев недоуменный взгляд отца, пояснила: — Я не хочу, чтобы ты заговаривал с Джимом о женитьбе.
— Отец вправе узнать намерения друга своей дочери.
— В этом случае беспокоиться следует не о намерениях Джима, а о моем желании. А я не желаю выходить замуж! — Эти слова прозвучали уверенно, как в первые дни после развода. — Постарайся вместе с Джимом зарубить это себе на носу!
— Ладно, посмотрим, детка.






