ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Чертовка», — пожалуй, самое радикальное во всей обширной библиографии Томпсона художественное высказывание, история любовной одержимости, экранизированная французским режиссером Аленом Корно... Чертовка Джим Томпсон 1 Я уже вышел из машины и спешил к дверям, когда увидел ее. Она выглядывала из-за штор — вспышка молнии на миг озарила темное стекло, и получился ни дать ни взять портрет в рамке. И этот портрет никак нельзя было назвать красивым; она так же мало походила на сногсшибательную красотку, как я — на красавца. Но что-то меня зацепило. Тут я запнулся о трещину в асфальте и едва не растянулся. Когда я поднял взгляд, она уже исчезла и даже шторы не колыхались. Я прихрамывая поднялся по ступенькам, поставил чемодан с образцами и позвонил в дверь. Потом отступил и стал ждать, заготовив широкую улыбку и обводя взглядом двор. Этот большой старый дом располагался где-то в полумиле от университетского кампуса и был единственным зданием в квартале. Судя по виду и местоположению дома, наверное, когда-то он был фермой. Я снова нажал на кнопку звонка. И, не отпуская пальца, прислушался к затухающему в доме трезвону. Тогда я отвел защитную сетку и принялся колотить в дверь. А что поделать, если работаешь на «Рай низких цен». Привыкаешь, что при твоем появлении люди прячутся. Дверь распахнулась, когда я еще продолжал по ней колотить. Едва взглянув на даму, возникшую на пороге, я быстро отпрянул. Это оказалась не та молодая крошка, что с загнанным видом выглядывала сквозь шторы. Нет, это была старая баба, с клювом как у ястреба и близко посаженными злобными глазками. Ей было лет семьдесят — не думаю, что можно стать такой уродиной раньше чем в семьдесят, — но выглядела она весьма здоровой и крепкой. Она держала в руках тяжелую палку и вроде как была готова кого-нибудь ею шандарахнуть. Да что кого-нибудь — меня. — Извините за беспокойство, — быстро сказал я. — Позвольте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он бы непременно явился сюда, где мог бы потратить пару центов на кабаки. Здесь бы он налопался и напился, а на оставшиеся гроши устроился бы на ночлег.

И вот я шел и шел, переходя от одного места к другому, блуждая и блуждая по округе. Субботний день закончился, и ему на смену пришел субботний вечер.

Я был слишком взбудоражен, чтобы есть, да и едва ли мог раздобыть здесь нормальную еду. Я отыскал бар, с виду менее отвратный, чем остальные, и выпил пару двойных порций. Потом пошел дальше.

Пит должен быть где-то здесь. Сукин сын, он

должен

быть здесь! Если здесь его нет, значит, он вообще уехал из города и… я стиснул зубы.

Нет! Нет! Он не мог со мной так поступить. Не могли они со мной так поступить.

Субботний вечер.

Суббота, восемь часов вечера. Пита все еще не видно, а скоро уже надо встречаться с Моной.

Я купил пинту пойла и вернулся к машине. Сорвал крышку зубами, да так, что аж зубы загудели, и боль эта мне понравилась. Сделал хороший глоток — два или три глотка. Потом бросил бутылку на сиденье и вдавил педаль газа.

Пьян? О да, я был чертовски пьян, только не от зелья. Такое опьянение чувствуешь, когда должен что-то сделать и не можешь. Когда ищешь ответы на вопросы и не можешь найти.

Что же мне теперь делать? Что же я скажу Моне? Я могу ей сказать, что уже крепко взялся за дело, что настал момент, когда сотня тысяч почти у нас в руках…

Я открутил крышку с бутылки и сделал еще один большой глоток… Что сказать Моне? Ничего не говорить. Если сумею найти Пита завтра или послезавтра — хорошо. Если нет (и лучше мне поменьше светиться в городе в ближайшем будущем), что ж, значит, пару дней она поживет надеждой, а потом узнает правду. Что до меня, то я получу только то, что мне причитается.

Вот и все, что оставалось делать, — так мне казалось. Отмахиваться от ее вопросов. Не раскрывать своих карт. Пусть она почувствует себя счастливой и благодарной, а потом… Ну, сами понимаете. И ничего плохого в этом нет, правда же? Я собирался взять только то, что она предлагала мне с величайшей готовностью.

— Ничего плохого, — сказал я, причем сказал вслух. — Долли Диллон считает, что ничего плохого в этом нет, подлый сукин сын!

Я так разозлился на себя, что готов был грызть ногти. Но я знал, что все равно сделаю, как задумал.

Мона ждала в тени дерева неподалеку от супермаркета. Она села в машину, пристроила небольшой пакет с продуктами позади сиденья, и я нажал на газ. Машина тронулась, и Мону резко бросило ко мне. Она испуганно отпрянула и дрожащим голосом спросила:

— К-куда мы едем, Долли? Я уже давно ушла из дому и…

— Я тебя надолго не задержу, — ответил я. — В чем дело? Ты как будто не рада меня видеть.

— Ах нет, Долли! Что ты, я рада.