ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга известного казахского писателя Бердибека Сокпакбаева. Его бесхитростные по сюжету, но глубокие по объемному изображению жизни и быта казахского аула повести сразу получили признание не только... Чемпион Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЧЕРНОГО КОЖА Повесть I — О, аллах! Что Кожа сделал людям плохого? Поче­му его все ругают? Это бабушка говорит обо мне. Я притаился в сенях и жду, что ответит аллах, но он молчит. Тогда я осторожно заглядываю в комнату и ви­жу: на скамейке вместо аллаха сидит комбайнер сосед­него колхоза Каратай. Он разошелся со своей женой и теперь сватает мою маму. Признаться, я не люблю этого человека. С тех пор, как он стал бывать в нашем доме, — это началось с прош­лой осени — мои отношения с мамой перестали быть та­кими дружескими, как раньше. Когда Каратай приезжает к нам на своем старом мотоцикле, они подолгу о чем-то шепчутся, и я не должен входить в комнату. Не понимаю, почему мама должна выходить замуж? Нам и так хорошо. После того, как погиб на фронте мой отец, мы живем втроем — я, мама и бабушка. Зачем нам Каратай с его обшарпанным мотоциклом?! ...Я делаю шаг назад и, незамеченный никем, выбегаю из сеней. — Черный Коже! — зовет меня кто-то с противополож­ной стороны улицы. Я по привычке отзываюсь и тут же сжимаю кулаки. Это крикнул мой соклассник Жантас. Он насмешник и никогда не произносит моего имени правильно. Вместо Кожа он умышленно говорит Коже, что означает «пост­ный суп». Я грожу ему кулаком, а он хохочет и хлопает себя по коленям. Не обращая внимания на Жантаса, продол­жаю идти дальше. ...Я давно хотел спросить бабушку, кто мне дал такое нехорошее имя. По свидетельству о рождении меня зо­вут Кожабергеном. Но потом кто-то из них — мама или бабушка — потерял вторую половину моего имени. Скорее всего, они обе, сговорившись, стали называть меня ко­ротко: Кожа. Теперь меня зовет так весь аул. В школе у нас есть другой Кож

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он испуганно вытаращил гла­за и отодвигался от меня все дальше и дальше, хотел уже спрыгнуть на пол, но я схватил его за руку.

Мальчик громко заплакал.

— А плакать зачем? — спросил я его ласково, — Не плачь... Расскажи мне, чей ты?

В это время, докрасна натирая полотенцем шею, в комнату вошел мой сосед по койке.

— Саша! Почему ты плачешь? — спросил он, увидев мальчугана.

Саша как-то сразу умолк, но ничего не ответил ему. Пришлось рассказывать мне. Мой сосед рассмеялся:

— Все понятно... На этой кровати раньше спал его отец... Саша каждое утро прибегал будить его... Сядет верхом, и, конечно, отцу просыпаться приходится... Вот он вас и принял за своего папашу... Так, что ли, Саша?

Саша вытер слезы, шмыгнул носом и спросил, немно­го бася:

— А где папа?

— А он, Сашок, — ответил ему мой сосед, — вчера вечером в совхоз уехал... Устроится там на работу, полу­чит квартиру и повезет вас с мамой к себе...

— Мы не поедем в совхоз, — серьезно ответил маль­чик. — Мы на целину поедем.

Я рассмеялся и сказал ему:

— А целина это и есть совхоз...

— И нет! — рассердился Саша. — Совхоз это совхоз... А целина знаете какая? У нее ни конца нет и края нет...

— А ты откуда знаешь? Ты видел целину?

— Не видел еще...

— Откуда же ты знаешь, какая она?

— Откуда?! — усмехнулся он. — Мне папа рассказы­вал.

— Где же вы раньше жили?

— Мы из Харькова приехали!

— Ах, из Харькова! А платок у тебя есть носовой? Нос вытри!

Тогда он вынул из кармана серенькой курточки пла­ток, шумно сморкнулся в него и сказал:

— Я еще маленький сейчас... А когда немножко выра­сту, трактористом буду...

В это время в коридоре раздался легкий стук каблуч­ков, и в дверь заглянула молодая симпатичная женщина.

— Ах, извините! — воскликнула она, увидев, что я еще не одет, и отвернулась. — Саша, идем... Папа еще не приехал, ты мешаешь дядям...

— Нет, нет! Он нам не мешает, — сказал я. — Наобо­рот, он, оказывается, очень интересный рассказчик!

— Ну пусть остается! — ответила мать и ушла.

Я стал одеваться. Саша внимательно наблюдал за мной.

— А вы кто? — спросил он. — Вы тоже на целину приехали?

— Тоже на целину, — ответил я. — Я писатель...

— Детский писатель?

— Детский...

— Вы — Маршак, да?

— Нет, не Маршак.

— А кто же?

Я назвал себя. Саша удивленно смотрел на меня. На­верное, он никак не мог понять, как может детский писа­тель не быть Маршаком.

Потом он уселся поудобнее на стул возле моей кро­вати и спросил:

— А вы чего будете делать на целине?

— Я буду писать книгу...

— Какую?

— А ты видишь, Саша, сколько людей сюда приез­жают отовсюду? Вот я и буду писать о тех, кто поднима­ет целину.

— И про моего папу напишете?

— Может быть, и о твоем папе. Даже о тебе могу написать.

— А что вы обо мне напишете?

— Напишу, что вот есть, мол, такой мальчик Саша... Он очень разговорчивый, умный...