ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга известного казахского писателя Бердибека Сокпакбаева. Его бесхитростные по сюжету, но глубокие по объемному изображению жизни и быта казахского аула повести сразу получили признание не только... Чемпион Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЧЕРНОГО КОЖА Повесть I — О, аллах! Что Кожа сделал людям плохого? Поче­му его все ругают? Это бабушка говорит обо мне. Я притаился в сенях и жду, что ответит аллах, но он молчит. Тогда я осторожно заглядываю в комнату и ви­жу: на скамейке вместо аллаха сидит комбайнер сосед­него колхоза Каратай. Он разошелся со своей женой и теперь сватает мою маму. Признаться, я не люблю этого человека. С тех пор, как он стал бывать в нашем доме, — это началось с прош­лой осени — мои отношения с мамой перестали быть та­кими дружескими, как раньше. Когда Каратай приезжает к нам на своем старом мотоцикле, они подолгу о чем-то шепчутся, и я не должен входить в комнату. Не понимаю, почему мама должна выходить замуж? Нам и так хорошо. После того, как погиб на фронте мой отец, мы живем втроем — я, мама и бабушка. Зачем нам Каратай с его обшарпанным мотоциклом?! ...Я делаю шаг назад и, незамеченный никем, выбегаю из сеней. — Черный Коже! — зовет меня кто-то с противополож­ной стороны улицы. Я по привычке отзываюсь и тут же сжимаю кулаки. Это крикнул мой соклассник Жантас. Он насмешник и никогда не произносит моего имени правильно. Вместо Кожа он умышленно говорит Коже, что означает «пост­ный суп». Я грожу ему кулаком, а он хохочет и хлопает себя по коленям. Не обращая внимания на Жантаса, продол­жаю идти дальше. ...Я давно хотел спросить бабушку, кто мне дал такое нехорошее имя. По свидетельству о рождении меня зо­вут Кожабергеном. Но потом кто-то из них — мама или бабушка — потерял вторую половину моего имени. Скорее всего, они обе, сговорившись, стали называть меня ко­ротко: Кожа. Теперь меня зовет так весь аул. В школе у нас есть другой Кож

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Напишу, что приехал этот Саша на целину и хочет стать трактористом. И еще напишу я, что верю: такой мальчик обязательно добьет­ся своей цели.

— А вы не напишете, что я на вас верхом забирал­ся? — спросил Саша, и этот наивный вопрос рассмешил меня и моего соседа.

— Нет, Саша! — ответил я мальчугану. — Не вол­нуйся... Об этом я писать не буду.

1954

А вдруг он придет через одну минуту или через пять минут... Вдруг в толпе сейчас появится высокий, строй­ный, с черными вьющимися волосами, с глазами такими выразительными, красивыми? Она, конечно, обрадуется ему, но ни за что не выдаст своего чувства! Так и в шко­ле: чем больше ей нравился Хожа, тем больше она замы­калась в себе, делала вид, что не замечает его, проходи­ла мимо. Шолпан всегда думала, что не сделает первого шага, чтобы подружиться с ним. Она и теперь не пони­мает, как это все случилось... Хожа сам подошел к ней в школе.

— Пойдем на каток! — предложил он. И она согла­силась.

А Хожа не пришел...

— Эге! Ты все еще стоишь? — раздался голос Арипбая, который появился так неожиданно, что Шолпан растерялась. — Не пришел, значит, твой долгожданный? Ха-ха-ха! А ты, как невеста, стоишь! Ну, скажи: кого ждешь?

— Я тебе уже сказала: не твое дело!

— Ах, не мое! — засмеялся Арипбай. — Ну, и не го­вори! Ждешь Хожу, знаю!

Горя от негодования и обиды, Шолпан побежала че­рез дорогу к троллейбусной остановке. На каток она не пошла. Вернувшись домой, бросила на кровать чемодан­чик, в котором лежали коньки и шапочка, сдернула с се­бя пальто, да с такой силой, что несколько пуговиц упа­ли на пол.

Ее душили слезы. Но она знала, что нужно делать. Она села за стол, взяла лист бумаги и стала писать:

«Хожа! Я тебя ненавижу...» — написала, задумалась, хотела зачеркнуть, но не зачеркнула, а продолжала: — Ты решил посмеяться надо мной, да? Сказал, что при­дешь, а сам не пришел. Разве я тебя звала на каток? Ты же сам просил меня пойти с тобой. Значит, ты просто обманщик! А какое ты имеешь право поднимать на смех человека? Ты думаешь, что все такие, как Галька из седьмого «д»? Она все время вертится около тебя, и у нее совсем нет гордости. А ко мне больше и подходить не смей! И не смотри даже в мою сторону».

Шолпан втрое сложила исписанный лист бумаги и положила его в конверт. Адреса она решила не писать. Вручить письмо завтра в собственные руки.

На следующий день Шолпан одела самое любимое свое платье, аккуратно расчесала и заплела косы. Где-то в глубине души какой-то голос говорил ей: «Пусть посмотрит, какая я... Пусть!» Обида на Хожу не прошла, она стала еще горше. Сейчас она придет в школу. Сейчас она встретит Хожу в коридоре, подойдет, даст ему пись­мо, резко повернется и уйдет с гордо поднятой головой.

Но в коридоре Хожу она не встретила... В классе его тоже не было... Ее окружили ученики.