Там быстро перебираю украденные у стервятников идентификационные карточки и выбираю карточку на имя Сары Бет Миллер. Мы с ней похожи внешне и примерно одного возраста. Я прочерчиваю ножом глубокую царапину в том месте, где указан ее рост — пять футов восемь дюймов, так, чтобы трудно было прочитать, а потом соскабливаю идентификационный номер под фотографией. Я не сомневаюсь, что номер давно недействителен, а Сара Бет Миллер, скорее всего, мертва.
Проделав все это, я приглаживаю волосы, чтобы придать себе более или менее приличный вид, и вхожу в парадную дверь лабораторий. Приемная обставлена со вкусом — мебель из красного дерева и роскошный зеленый ковер на полу. В глаза сразу бросаются огромные антикварные (или сделанные под антиквариат) настенные часы с ритмично раскачивающимся маятником. За большим столом сидит медсестра. За спиной у медсестры небольшой офис — несколько металлических шкафчиков под картотеки, еще один стол и кофеварка. Но ни часы, ни дорогая мебель, ни даже аромат свежесваренного кофе не могут перебить обычный для лабораторий запах дезинфицирующих средств.
Справа — двустворчатые двери с изогнутыми медными ручками, наверняка они ведут в процедурные кабинеты.
— Чем могу вам помочь? — спрашивает меня медсестра.
Я подхожу к ней и кладу обе руки на стойку, стараясь при этом выглядеть как можно увереннее, и говорю:
— Мне надо кое с кем переговорить. Это очень важно.
— У вас вопрос медицинского характера?
Длинные ногти медсестры безупречно подпилены, а лицо с тяжелыми обвисшими щеками напоминает морду бульдога.
— Да. То есть нет. Не совсем,— выдумываю я на ходу, медсестра начинает хмуриться, и я делаю еще один заход: — Это не мой медицинский вопрос. Я хочу сообщить,— тут я понижаю голос до шепота,— о недозволенных действиях. Я думаю... я думаю, что мои соседи инфицированы.
Медсестра отбивает по стойке короткую дробь своими длинными ногтями.
— Лучшее, что вы можете сделать в данном случае,— это подать официальное заявление в полицейский участок. Можете также обратиться в любой муниципальный участок регуляторов...
— Нет,— категорически заявляю я.
Рядом со мной на стойке лежит стопка регистрационных листков. Я выравниваю края стопки, одновременно сканирую список докторов, пациентов и их проблем (недосыпание, сны, перепады настроения, грипп) и наугад выбираю имя.
— Я настаиваю на разговоре с доктором Брэншоу.
— Вы лечитесь у доктора Брэншоу?
Медсестра снова отбивает дробь по стойке, ей явно скучно.
— Доктор Брэншоу знает, как поступить в этом случае. Я очень расстроена. Вы должны меня понять. Я живу под этими людьми. А моя сестра... она еще не исцеленная. Я думаю не только о себе, но и о ней, понимаете? Может, есть какая-нибудь...






