ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

"Пандемониум" - продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом "Делириум", который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников... Пандемониум Лорен Оливер Сейчас Алекс и я, мы вместе лежим на одеяле на заднем дворе дома тридцать семь на Брукс-стрит. Деревья кажутся больше и темнее, чем обычно,— листья почти черные и такие густые, что сквозь них не разглядеть небо. — Наверное, это был не самый лучший день для пикника,— говорит Алекс. И только тогда я понимаю, что да, конечно, мы не съели ничего из того, что принесли с собой. У нас в ногах стоит корзина с полусгнившими фруктами, на фруктах кишмя кишат маленькие черные муравьи. — Почему? — спрашиваю я. Мы лежим на спине и смотрим на полог из густой листвы у нас над головами. — Потому что идет снег,— со смехом отвечает Алекс. И снова я понимаю, что он прав — действительно идет снег, вокруг нас кружат крупные снежинки цвета пепла. И еще очень холодно. Дыхание облачками вырывается у меня изо рта. Чтобы не замерзнуть, я прижимаюсь к Алексу. — Дай мне руку,— прошу я, но Алекс не отвечает. Я пытаюсь пристроиться у него под мышкой, но его тело неподатливое, оно словно закоченело. — Алекс, ну, пожалуйста, мне холодно. — «Мне холодно»,— механическим голосом повторяет Алекс. У него синие потрескавшиеся губы, он, не мигая, смотрит на листья. — Посмотри на меня,— прошу я, но Алекс не поворачивает голову, не мигает, вообще не двигается. Внутри меня нарастает паника, истеричный голос все повторяет, что так быть не должно. Тогда я сажусь и кладу ладонь на грудь Алекса. Он холодный как лед. — Алекс,— говорю я, потом уже кричу: — Алекс! — Лина Морган Джонс! Я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность. В реальности вокруг меня раздаются приглушенные смешки. На меня злобно смотрит миссис Фиерштейн, преподаватель двенадцатого класса в средней школе для девочек «Куинси Эдвард

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я чувствую, что Джулиан сбит с толку. Наша манера говорить, странные имена, вокруг лес, а не аккуратно подстриженные деревья — это слишком много для Джулиана. Но я научу его, и он это полюбит. Он будет учиться и полюбит, он полюбит учиться. Прекрасные умиротворяющие слова проплывают в моем сознании. Теперь у меня на все хватит времени.

— Подожди! — кричу я и трусцой бегу следом за Рейвэн.

Джулиан медлит. Я понижаю голос, чтобы он меня не услышал:

— Ты... ты знала? — Я пробежала всего двадцать футов, но у меня сбивается дыхание.— Знала о моей маме?

Рейвэн удивленно смотрит на меня.

— О твоей маме? — переспрашивает она.

— Тише.

Мне почему-то не хочется, чтобы Джулиан нас услышал. Это слишком важно, слишком глубоко и слишком быстро для него.

Рейвэн качает головой.

— Та женщина, которая увезла меня от Убежища,— упорно допытываюсь я, хотя по Рейвэн видно, что она ничего не понимает,— У нее татуировка на шее, четыре цифры: пять, девять, девять, шесть. Этот номер присвоили моей маме в «Крипте»,— Я нервно сглатываю,— Та женщина — моя мама.

Рейвэн протягивает ко мне руку, как будто хочет дотронуться до моего плеча, но потом решает, что лучше этого не делать.

— Мне жаль, Лина. Я не знала,— с несвойственной ей нежностью говорит Рейвэн.

— Я должна поговорить с ней, пока мы не ушли отсюда. Мне надо... я должна ей кое-что сказать.

Вообще-то я хочу задать маме всего один вопрос. Когда я думаю об этом, у меня сердце начинает выскакивать из груди.

«Почему, почему, почему? Почему ты позволила им забрать тебя? Почему ты позволила мне думать, что ты умерла? Почему ты не пришла за мной?»

«Почему ты больше меня не любишь?»

Как только ты впускаешь в себя это слово, оно дает внутри тебя ростки и проникает в твои самые потаенные места. А вместе с ним приходят вопросы и страхи, которые уже никогда не оставят тебя в покое. В этом приверженцы АБД точно правы.

Лицо Рейвэн становится серьезным.

— Она ушла, Лина.

У меня пересыхает во рту.

— О чем ты говоришь?

Рейвэн пожимает плечами.

— Она ушла сегодня утром вместе с другими. У них уровень выше моего. Я не знаю, куда они направились. Это не мое дело.

— Она... она участвует в Сопротивлении? — спрашиваю я, хотя это очевидно.

Рейвэн кивает.

— Она одна из руководителей,— говорит она так, будто мне от этого станет лете, и разводит руками,— Это все, что я знаю.

Я отворачиваюсь и кусаю губу. На юге облака начинают рассеиваться и медленно приоткрывают кусочки синего неба.

— Большую часть жизни я думала, что она умерла.

Не знаю, зачем я говорю об этом и что это может изменить.

И тогда Рейвэн дотрагивается до моего локтя.

— Прошлой ночью прибыл один человек из Портленда... беглец. Сбежал из «Крипты» после подрыва. Он не очень-то разговорчивый. Даже не сказал, как его зовут. Не знаю, что они там с ним сделали, но...