Ричард Львиное Сердце, часто проявлявший небрежение в вопросах куртуазных правил, не долго думая, велел позвать за монастырский стол и обеих женщин, так что те выслушали всю историю Эдвина и Робина вместе с остальными.
На вопрос короля, кто из двоих может теперь получить титул графа Лестера, ответил Эдвин:
– Ваше величество, первым появился на свет мой брат, значит, граф Лестер он.
– Откуда ты знаешь? – взвился Робин.
– Скорее всего, сэр Эдвин говорит так, желая лишить меня возможности наказать знаменитого разбойника Робина Гуда! – рассмеялся король. – Но, мессир! (это относилось к Веллендеру) я, в любом случае выполнил бы просьбу человека, который так помог мне и моей матери и не сделал бы ничего дурного тому или тем, за кого он попросит.
– В таком случае, сир, прошу вас о моем названном брате Джоне, что сидит за этим столом! – воскликнул шериф. – Прошу вас также и за тех людей, что явились нам помочь и во многом определили исход битвы в нашу пользу. Они были разбойниками, и этому, возможно, нет оправдания. Но я прошу их не оправдывать, а помиловать, если, конечно, они поклянутся не промышлять больше разбоем.
– Я их милую, – Ричард ожидал подобной просьбы, поэтому даже не удивился. – А ваш брат?
– Робин раскрыл заговор тамплиеров. Только благодаря ему его преосвященство епископ сумел предупредить королеву Элеонору о том, какая опасность угрожает вам, мой король! Поэтому моего брата графа Лестера следует наградить, а не миловать.
– О заговоре, и о шестом числе, и обо всех замыслах «братьев Грааля» мы знали давно. – Возразил Львиное Сердце. – Более того, я сознательно пошел на риск и подверг опасности, добро бы только себя, но и преданных мне людей, дабы взять этих «братьев» на месте преступления, накрыть их во время совершения сатанинской службы. Господь помог нам, мы победили. Парсифаля и его «братства» больше нет. Жаль, что весь орден тамплиеров так легко не одолеть. Но все это, конечно, не делает поступок сэра Робина менее отважным и менее благородным. Однако, почему все же именно он граф Лестер?
Ответ у Эдвина был заготовлен заранее, поэтому он отвечал без запинки:
– Узнав о кормилице Робина, старой Флориане Тейлор, что живет вместе с сыном в замке покойного рыцаря Локсли, я поехал туда и поговорил с этой доброй женщиной. Ведь Флориана в ночь нашего рождения заменила повитуху, а любая повитуха, если случается ей принимать близнецов, обязательно отмечает каким-то образом того, кто рождается первым. Будь это какая-нибудь ленточка или нитка на ножке, от этой метки, конечно, давно бы не осталось и следа. Но вышло так, что метку нечаянно сделал ее сын Тимоти. Он держал факел, когда его мать пеленала нас с сэром Робином. Головка факела была хорошо просмолена, и капля горящей смолы упала на ножку одному из малышей.






