ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Перми разбивается новейший пассажирский самолет российского производства. В катастрофе чудом выживает только один пассажир – двенадцатилетняя девочка. Она приходит в себя и рассказывает следовате... Мизантроп Чингиз Акифович Абдуллаев © Абдуллаев Ч.А., 2013 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013 Он сделал удачную карьеру в девяностые и занялся бизнесом в нулевые. Несколько лет назад Репетилов стал заместителем министра транспорта. Уже через два с лишним года в названии его должности появилось дополнение «первый». В самом министерстве ходили слухи о том, что при очередной реорганизации он вполне может возглавить его. Борис прошел на кухню и приготовил себе кофе. По утрам он предпочитал пить его без молока и сахара, на завтрак позволял себе лишь нежирный творог. Два года назад Репетилов обнаружил, что уровень глюкозы в крови превышает норму. Тогда ему прописали диабетон, который нужно было принимать по утрам, и назначили достаточно строгую диету. Про лекарство он частенько забывал, а вот режим питания старался соблюдать. Борис вообще не удивился, узнав, что уровень глюкозы поднялся. Стрессы, пережитые в последнее время, конечно же, сказались и на его здоровье. Кстати, сладкое он не любил и никогда им не увлекался. Раньше Репетилов много времени проводил на даче. По утрам ему готовила кофе старушка, которую он поселил в небольшом домике на своем участке. Она и сейчас там жила. На даче оставался и один из его бывших телохранителей. Второй, которого звали Кириллом, работал с ним в министерстве в качестве помощника. Репетилов и без ненужных объяснений понимал, что у чиновника его ранга не может быть телохранителей, которые сразу вызвали бы массу вопросов. Поэтому личный водитель Бориса теперь именовался служебным, начальник его охраны стал помощником первого заместителя министра, а один из телохранителей сидел на даче в качестве своеобразного дежурного сторожа. Реп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Пытаюсь. Только шестерка проверками не занимается. Это и ты должен понимать. Присылают валета либо короля. Вот меня и интересует, кто ты у нас по карточной колоде?

– Девятка, – немного подумав, ответил я.

– Предположим. – Пилипенко снова кивнул. – За какие заслуги вам переводят деньги из Перми?

– Этого я не знаю. Но деньги не из Перми, а из другого региона. Здесь должна была состояться встреча.

– А ты ничего не знаешь. Пришел туда, не знаю куда, ищу того, не знаю кого. Так я понимаю?

Я начал догадываться, что он снова меня ударит.

– Он летел сюда, чтобы встретиться со своим связным, – четко проговорил я, зная наверняка, что подполковник мне не поверит.

Он снова пошел ко мне.

– Больше мне ничего не известно, – успел произнести я, а потом получил несколько ударов.

Первый свалил меня с ног вместе со стулом. Потом он бил меня ногами. Это не так больно, но один раз Пилипенко попал мне в пах, и я буквально замычал от полноты ощущений. Никогда не думал, что точный удар в мужское достоинство может вызвать такую дикую боль. В этот момент я даже обрадовался, вспомнив, что у меня есть сын в Душанбе. Ведь после такого удара я не был уверен в том, что когда-либо вообще смогу общаться с женщинами.

Но даже в этот момент я подсознательно отметил, что он не бил меня в лицо. Его жестокость выглядела несколько театрально, как будто он не злился, а только играл свою роль.

Наконец Пилипенко успокоился, подошел к столу, достал сигареты, закурил, посмотрел на меня и отвернулся. Наверное, я представлял жалкое зрелище. Еще у меня болели руки. Они до сих пор были скованы наручниками.

– Ничего не хочешь сказать? – спросил Пилипенко.

– Иди ты!.. – прохрипел я.

После такого подлого удара я не хотел с ним разговаривать.

Подполковник еще раз посмотрел на меня, усмехнулся и вышел из комнаты. Я остался на полу. Через минуту вошел какой-то сержант, который поднял меня вместе со стулом и наконец-то раскрыл наручники. Я не мог пошевелить левой рукой. Такое ощущение, что у меня вывернули плечо, на которое я упал, когда подполковник меня опрокинул.

Я пытался не стонать, хотя все тело болело. Сержант равнодушно смотрел на меня, затем протянул мне пачку салфеток, чтобы я вытер кровь. Он даже принес стакан воды. Я постепенно приходил в себя. Боль в паху не позволяла мне даже нормально сидеть. Сержант опустился на стул и терпеливо ждал, пока я немного отдышусь. Минут через двадцать он поднялся и, не говоря ни слова, завел мне руки за спину. Я застонал от боли. Он потянул сильнее, снова надел наручники и спокойно вышел из комнаты. Тут я понял, что меня ожидает второй акт этой веселой комедии.

Вице-премьер перепутал имя девочки, назвал ее Фаридой вместо Фаризы, но это было уже не так важно.