ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Мирмухсина «Зодчий» обращен к историческому прошлому узбекского народа. Действие происходит в XV веке, в годы расцвета литературы, искусства, зодчества в Средней Азии. Автор вводит нас в обще... Зодчий Мирмухсин Часть первая Глава I Покушение Двадцать третьего дня месяца рабиуссани [1] в Герате было совершено покушение на Шахруха-мирзу, возвращавшегося с пятничного богослужения. Мюрид Фазлуллаха Астрабади, главы хуруфитов, некий Ахмад Лур, заверив стражу, что ему лично надо передать прошение государю, сумел приблизиться к нему и нанес ножевую рану. Ахмада Лура схватили у соборной мечети Джаме и тут же умерщвили [2] . В тот же день весть об этом распространилась по всему Герату. Трое царских гонцов уже мчались в Самарканд к Улугбеку с сообщением о покушении на Шахруха-мирзу и другими тайными вестями. Троих гонцов спешно отрядили в Мешхед и Нишапур и еще троих, одного вслед за другим, — в Балх и Астрабад. Вскоре Хорасан и Мавераннахр узнали о тяжком ранении Шахруха. Все помыслы людские занимал человек, отважившийся поднять меч против великого венценосца царства тимуридов, царства, приводящего в трепет весь мир. Все думали о человеке, заведомо шедшем на гибель. Вот уже несколько лет, как столица царства была перенесена из Самарканда в Герат и все царевичи — сыновья Шахруха — были у него в повиновении. А семь лет назад единомышленник Фазлуллаха поэт Саид Имадиддин Насими был заключен под стражу в городе Халебе и зверски замучен. В городе царила растерянность: значит, хуруфиты вновь подняли голову… Герат раскинулся у подножия Кухисиёха — Черной горы. Устье реки Герируд пролегает у подножия другой горы, Кухисаф — Белой. Сама река тремя верстами ниже города. В северной части Герата, недалеко от Иракских ворот, высится медресе Низамия. Там же расположился знаменитый Кандахарский базар, а за ним — крытые водоемы. Мечеть Джаме — одно из красивейших зданий Герата — возвыша

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот выдаст вас мой отец замуж, вы тоже получите самостоятельность, господин Нишапури.

Все рассмеялись. Завраку ничего не оставалось, как присоединиться к общему веселью.

— О достоинстве шашских жителей еще Фирдоуси сказал: «Шашский стрелок из своего лука попадает прямо в глаз оленя». Это поистине великий город, — заметил зодчий, желая перевести разговор на другую тему.

Через неделю Бадия и Зульфикар, вместе с большим караваном, отправились в Шаш. Пробыли они там два месяца и уже к осени вернулись в Бухару. А вместе с ними приехали погостить и трое дядьев, и Каракыз — дочь старшего дяди уста Кудрата, прелестная смуглая девушка уже на выданье, которая успела от души привязаться к Бадие. Дядья, целых двадцать лет не видавшие уста Нусрата, волновались и радовались, всячески расхваливали Бадию, привезшую их сюда.

Не прошло и недели, как Заврак, встретив Бадию, которая пришла проведать отца, отвел ее в сторону и, забыв на сей раз свои шуточки, принялся расспрашивать о Каракыз.

— Ого, господин Нишапури, что я слышу? — расхохоталась Бадия. — Оказывается, и камень тоже может издавать звуки. Не вы ли говорили, что женитесь только в своем родном городе Нишапуре. Что одни только синеокие нишапурские девушки умницы и красавицы. А черноглазые тюркские, вроде меня, просто глупышки? Каракыз с младшим дядей скоро возвращается в Ташкент. Там ее замуж выдадут. — г Ну что вы так расщебетались, госпожа, — улыбнулся Заврак. — Я хотел поговорить с вами, как с родной сестрой, а вы… Я и вправду женюсь в Нишапуре, Здесь я чужак, бесприютный странник. Всю свою любовь и преданность я отдал своему учителю. Зачем же мне жениться? К тому же у мужчины, который собирается жениться, хоть что-нибудь должно быть за душой. А у меня, кроме старой куртки, ничего нет. Господь обрек меня на бедность и одиночество. Ну ничего, проживу на этом свете и так. Авось в раю меня удостоит своим вниманием прелестная пери или гурия.

— Ах вы плут, — расхохоталась Бадия. — Известный плут Нишапури! Если вы пожелаете жениться, неужто отец будет ставить вам препятствия? Но ведь вы и сами до сих пор не проявляли ни малейшей охоты обзавестись семьей. Так что я впервые слышу стон вашей души. _

— Не проявлял охоты! Охота у меня есть. Но что поделаешь? Сколько лет я страдал, вздыхал, а вы так и не вышли за меня замуж! Хоть вроде я не хуже других…

— Эй, Нишапури, не лукавьте со мной!

— Да я и не лукавлю, я говорю то, что есть. Я ведь обделен судьбой. Как же, выйдете вы замуж за одноглазого! Никому я не нужен, кроме своего учителя, И как собака подохну вот на этом пороге.

— Господи, да разве дело в красоте?

— Господь как раз и обделил меня тем, что нравится девушкам, — красотой, отнял у меня счастье. И удел мой — страдания.