ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Мирмухсина «Зодчий» обращен к историческому прошлому узбекского народа. Действие происходит в XV веке, в годы расцвета литературы, искусства, зодчества в Средней Азии. Автор вводит нас в обще... Зодчий Мирмухсин Часть первая Глава I Покушение Двадцать третьего дня месяца рабиуссани [1] в Герате было совершено покушение на Шахруха-мирзу, возвращавшегося с пятничного богослужения. Мюрид Фазлуллаха Астрабади, главы хуруфитов, некий Ахмад Лур, заверив стражу, что ему лично надо передать прошение государю, сумел приблизиться к нему и нанес ножевую рану. Ахмада Лура схватили у соборной мечети Джаме и тут же умерщвили [2] . В тот же день весть об этом распространилась по всему Герату. Трое царских гонцов уже мчались в Самарканд к Улугбеку с сообщением о покушении на Шахруха-мирзу и другими тайными вестями. Троих гонцов спешно отрядили в Мешхед и Нишапур и еще троих, одного вслед за другим, — в Балх и Астрабад. Вскоре Хорасан и Мавераннахр узнали о тяжком ранении Шахруха. Все помыслы людские занимал человек, отважившийся поднять меч против великого венценосца царства тимуридов, царства, приводящего в трепет весь мир. Все думали о человеке, заведомо шедшем на гибель. Вот уже несколько лет, как столица царства была перенесена из Самарканда в Герат и все царевичи — сыновья Шахруха — были у него в повиновении. А семь лет назад единомышленник Фазлуллаха поэт Саид Имадиддин Насими был заключен под стражу в городе Халебе и зверски замучен. В городе царила растерянность: значит, хуруфиты вновь подняли голову… Герат раскинулся у подножия Кухисиёха — Черной горы. Устье реки Герируд пролегает у подножия другой горы, Кухисаф — Белой. Сама река тремя верстами ниже города. В северной части Герата, недалеко от Иракских ворот, высится медресе Низамия. Там же расположился знаменитый Кандахарский базар, а за ним — крытые водоемы. Мечеть Джаме — одно из красивейших зданий Герата — возвыша

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А ведь мне, глупой, советовали не ходить одной, твердили, здесь, мол, не Герат. Что же я натворила?»

Бадия оглядела комнату, кирпичные толстые стены. Через маленькое отверстие в стене выглянула во двор. Ии души. А дверь крепкая, прочно сбита из широких досок.

Подергав замок, Бадия снова обошла комнату, ища хоть что-нибудь, что могло бы послужить ей защитой. Но, кроме циновки и войлока, в комнате не было ровно ничего. Она провела ладонью по стенам — точно гранитные. Нет у нее и кинжала, который она носила за подкладкой безрукавки. Ни ее мальчишеских нарядов, ни кинжала, с которым она прежде не расставалась, Зульфикар не одобрял. А ей не хотелось огорчать мужа… Охваченная ужасом Бадия еще раз обошла свою сырую темницу, с силой надавливая на каждый кирпич. Потом наскребла под войлоком горсть земли и сложила в угол. Снова подошла к отверстию в стене и ощупала его вокруг. Стерев в кровь кончики пальцев, обломав все ногти, она с неестественной силой выломала кусок кирпича рядом с оконцем. Она ждала, что вот-вот появится ее палач с ножом… Она неожиданно ударит его в висок.

Дверь скрипнула, и незнакомец, держа нож, снова вошел в комнату. Бадия отвела руку с кирпичом за спину.

— Ну, надумала? Решайся, и через часок я тебя выпущу.

Бадия молчала.

— Ну, хватит, поди сюда. Ничего с тобой не случится, не маленькая. Смирись с судьбой. Ведь и я пришел в этот мир не без надежд на счастье. Сколько я гонялся за тобой, сколько мук принял, должна же быть и награда. Сделай меня на миг владыкой мира, Бадия!

— Не подходи!

— Ах, так? Ну и подыхай здесь! — Он снова запер дверь и вышел.

Зульфикар клал кирпичи и то и дело поглядывал на улицу. Он знал, что Бадия вот-вот должна принести лепёшки, она еще с утра обещала их испечь. Он предупредил об этом отца, зодчего, Заврака и Гавваса — пообедаем, дескать, вместе и на славу. Время перевалило за полдень, а Бадия все не шла. Проголодавшийся Заврак издали делал Зульфикару знаки, показывая на живот — подвело, мол, кишки, когда же обед прибудет?

— Потерпи, сейчас Бадия придет, — крикнул Зульфикар, а сам не отрывал взгляда от улицы. Но ни Бадия, ни сестры не появлялись.

Зульфикар удивленно поглядывал на отца.

— Ну что ты так беспокоишься, взял бы да сбегал домой, — посоветовал уста Нусрат.

Сам он тоже клал кирпичи и делал это так проворно и ловко, что ученики, подававшие ему кирпичи, не поспевали за ним.

Зульфикар бросился домой. Дома Бадии не оказалось.

— Куда же она могла деться? — встревожилась мать. — Завернула целый поднос лепешек и ушла. Уже давно.

— Может, к Масуме-бека заглянула по дороге? Сейчас побегу туда, — сказал Зульфикар, стараясь скрыть от матери свою тревогу. Но и у Масумы-бека Бадии тоже не было.

— В полдень она испекла лепешки и вышла из дома, — объяснил теще Зульфикар. — А настройке ее нет.