Побледневшая как полотно Бадия стремительно вбежала в дом, сорвала с гвоздя халат мужа, накинула его на себя, натянула его сапоги и, подоткнув под шапку косы, перепоясалась широким ремнем. Острый кинжал Бадия сунула за голенище, а дамасскую саблю Низамеддина взяла в руки.
— Не надо отговаривать меня, — сказала она родным. — Не плачьте, мама, я отомщу за сына и мужа.
Она вскочила на коня Заврака, которого тот успел напоить.
— Вы, Нишапури, пойдете, пешком. Не могу я явиться на службу к тархану без коня.
Она огрела плетью коня и поскакала к Каршинский воротам.
Вслед за нею, выхватив саблю, по узким улочкам бросился бегом и Заврак Нишапури.
Улицы были пустынны. Люди, узнав о том, что раненый тархан находится в городе, притаились в своих домах. И еще сильнее перепугались жители, услышав весть о том, что город окружен врагом. Бухара, казалось, вы мерла, и лишь у ворот и на стенах толпились воины, готовясь к обороне. А в самом сердце города хмуро и горделиво возвышался Минораи Калан. Затаились в новом медресе и преподаватели и учащиеся, Сейчас им и мышиная нора показалась бы раем, Полководец всмотрелся в подскакавшую на коне Бадию. За ней подоспел и Заврак Нишапури.
— Кто ты? — спросил старый полководец.
— Бадиуззаман, — ответила Бадия.
— А где ты был до сих пор, Бадиуззаман?
— Сейчас не время спрашивать об этом, господин начальник.
Стерев кровь с рассеченного лба, полководец кивнул Завраку:
— Поди, братец, возьми себе коня.
Но тут к полководцу подскакал воин и что-то шепнул ему на ухо. Старый воин вздрогнул и провел ладонями по лицу: его светлость господин тархан покинул сей мир!
Началась подготовка к обороне. На ворота и крепостные стены втаскивали смолу, каменные Глыбы, корми ли и поили коней.
К вечеру прискакавший конный сообщил, что ворота Шейх Джалал открыты и враг просочился в город.
— Спаси и помилуй аллах! Значит, среди нас есть предатель! Кто приказал открыть ворота?
И вместе со своими воинами он поскакал туда. Но враг уже затопил улицы города, и битва началась среди домов.
Словно одержимая, Бадия врезалась в ряды неприятелей, рубя направо и налево. Лиц она не различала. Бот кто-то грузно упал почти под ноги ее коня, а Бадия уже снова занесла острую дамасскую саблю, и еще один враг, словно кланяясь, плюхнулся на землю. Какой-то конный сзади занес саблю над головой Бадии, но Заврак поверг его молниеносным ударом и тут же свалился сам, сраженный вражеской саблей. Бадия ничего не видела. Она рубила врагов, попадавших под взмах ее сабли. Казалось, будто какая-то неистовая, какая-то сверхъестественная сила вселилась в нее, она метала вокруг огненные взгляды, словно дикая кошка, и рубила, рубила каждого, подвернувшегося под ее руку.






