ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Мирмухсина «Зодчий» обращен к историческому прошлому узбекского народа. Действие происходит в XV веке, в годы расцвета литературы, искусства, зодчества в Средней Азии. Автор вводит нас в обще... Зодчий Мирмухсин Часть первая Глава I Покушение Двадцать третьего дня месяца рабиуссани [1] в Герате было совершено покушение на Шахруха-мирзу, возвращавшегося с пятничного богослужения. Мюрид Фазлуллаха Астрабади, главы хуруфитов, некий Ахмад Лур, заверив стражу, что ему лично надо передать прошение государю, сумел приблизиться к нему и нанес ножевую рану. Ахмада Лура схватили у соборной мечети Джаме и тут же умерщвили [2] . В тот же день весть об этом распространилась по всему Герату. Трое царских гонцов уже мчались в Самарканд к Улугбеку с сообщением о покушении на Шахруха-мирзу и другими тайными вестями. Троих гонцов спешно отрядили в Мешхед и Нишапур и еще троих, одного вслед за другим, — в Балх и Астрабад. Вскоре Хорасан и Мавераннахр узнали о тяжком ранении Шахруха. Все помыслы людские занимал человек, отважившийся поднять меч против великого венценосца царства тимуридов, царства, приводящего в трепет весь мир. Все думали о человеке, заведомо шедшем на гибель. Вот уже несколько лет, как столица царства была перенесена из Самарканда в Герат и все царевичи — сыновья Шахруха — были у него в повиновении. А семь лет назад единомышленник Фазлуллаха поэт Саид Имадиддин Насими был заключен под стражу в городе Халебе и зверски замучен. В городе царила растерянность: значит, хуруфиты вновь подняли голову… Герат раскинулся у подножия Кухисиёха — Черной горы. Устье реки Герируд пролегает у подножия другой горы, Кухисаф — Белой. Сама река тремя верстами ниже города. В северной части Герата, недалеко от Иракских ворот, высится медресе Низамия. Там же расположился знаменитый Кандахарский базар, а за ним — крытые водоемы. Мечеть Джаме — одно из красивейших зданий Герата — возвыша

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она не чувствовала, что конь под нею устал, еле держится на ногах, она видела перед собой только врага, и каждый удар ее сабли поражал намеченную цель. О, если бы можно было прыгнуть им на грудь, впиться зубами им в глотку. Вражеские солдаты стали с опаской поглядывать на этого одержимого, который действовал ловко, умело. Страх вселялся в их сердца. Этот одержимый только что погубил разом четверых.

И старый полководец, храбро сражавшийся позади Бадии, подумал: «Вот как наши бьются, не щадя жизни, а ведь нас предали, открыли ворота…»

Уклоняясь от сабель, полководец врезался в самую гущу неприятеля, он подбадривал своих воинов, хотя и понимал, что придется отступать — слишком уж велико было численное преимущество нападающих.

А воин, назвавшийся Бадиуззаманом, и вовсе не думал об опасности, не думал о том, что в любую минуту сабля врага может снести ему голову, он действовал стремительно и проворно, преследуя неприятеля и сам первый нападая на них, был дерзок до безумия и в конце концов вверг в ужас людей Абусаида. Еще трое вражеских воинов, ворвавшихся в узкую улочку, были опрокинуты храбрым бухарцем, остальные, повернув коней, в страхе поскакали к широкой улице, туда, где были их собратья. Бадия бросилась вслед за ними. Выскочив на площадь напротив медресе, она вновь кинулась в бой, вместе с подоспевшими бухарскими воинами. Но битва на площади у самого медресе Улугбека была недолгой. Воины Абусаида наводнили всю площадь и порубили бухарцев.

Глядя на полководца, упавшего наземь, глядя, как изо рта у него хлынула кровь, Бадия подумала: «А ведь только что расспрашивал меня…» Но в этот миг кто-то нанес ей сильный удар по руке. Сабля отлетела в сторону. Она нагнулась, надеясь выхватить из-за голенища кинжал, но не успела, кто-то сильным ударом опрокинул ее коня, и она вместе с конем рухнула на землю. Пока она выпрастывала ногу из стремени, четверо врагов окружили ее и, навалившись, скрутили ей руки. Бадию связали и, накинув на шею аркан, поволокли по улицам Бухары.

Ее длинные косы упали из-под шапки и разметались по плечам. Но она даже не заметила этого. Враги были потрясены: как? Женщина! Обладает нечеловеческой силой, сражается, словно закаленный в боях воин! Не иначе как дочь Шаха Малика-тархана…

Битва закончилась. Воины Абусаида-мирзы ворвались в ворота города и окончательно захватили Бухару.

…От Бадии, так стремительно ускакавшей из дома, все не было вестей, и зодчий, не выдержав, взял свой посох и отправился в центр города, к цитадели. Он наклонялся над телами, заполнившими площадь, вглядывался в каждое лицо. Бадии среди них не оказалось. Ему все чудилось, что его отважная дочь лежит где-то здесь, сраженная вражеской саблей.

Остановить ее, не пустить в этот ад он не мог.