ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Мирмухсина «Зодчий» обращен к историческому прошлому узбекского народа. Действие происходит в XV веке, в годы расцвета литературы, искусства, зодчества в Средней Азии. Автор вводит нас в обще... Зодчий Мирмухсин Часть первая Глава I Покушение Двадцать третьего дня месяца рабиуссани [1] в Герате было совершено покушение на Шахруха-мирзу, возвращавшегося с пятничного богослужения. Мюрид Фазлуллаха Астрабади, главы хуруфитов, некий Ахмад Лур, заверив стражу, что ему лично надо передать прошение государю, сумел приблизиться к нему и нанес ножевую рану. Ахмада Лура схватили у соборной мечети Джаме и тут же умерщвили [2] . В тот же день весть об этом распространилась по всему Герату. Трое царских гонцов уже мчались в Самарканд к Улугбеку с сообщением о покушении на Шахруха-мирзу и другими тайными вестями. Троих гонцов спешно отрядили в Мешхед и Нишапур и еще троих, одного вслед за другим, — в Балх и Астрабад. Вскоре Хорасан и Мавераннахр узнали о тяжком ранении Шахруха. Все помыслы людские занимал человек, отважившийся поднять меч против великого венценосца царства тимуридов, царства, приводящего в трепет весь мир. Все думали о человеке, заведомо шедшем на гибель. Вот уже несколько лет, как столица царства была перенесена из Самарканда в Герат и все царевичи — сыновья Шахруха — были у него в повиновении. А семь лет назад единомышленник Фазлуллаха поэт Саид Имадиддин Насими был заключен под стражу в городе Халебе и зверски замучен. В городе царила растерянность: значит, хуруфиты вновь подняли голову… Герат раскинулся у подножия Кухисиёха — Черной горы. Устье реки Герируд пролегает у подножия другой горы, Кухисаф — Белой. Сама река тремя верстами ниже города. В северной части Герата, недалеко от Иракских ворот, высится медресе Низамия. Там же расположился знаменитый Кандахарский базар, а за ним — крытые водоемы. Мечеть Джаме — одно из красивейших зданий Герата — возвыша

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Слишком хорошо он знал неукротимый нрав дочери — она шла мстить за мужа, за сына, за свой поруганный народ. Опираясь на посох, старик брел к цитадели. Кругом скакали всадники, рядом вели пленных со связанными руками, среди них было много чиновников и должностных лиц. Никто не обращал внимания на зодчего. Очевидно, его принимали за старого слепца. Но глаза его были широко открыты. Он видел все — и руины, которые будут здесь завтра на месте зданий и людей, которых убили и убьют. Но страшнее всего было то, что кто-то открыл ворота врагу.

Кто же это сделал, по чьему приказу распахнулись ворота Шейх Джалал?

Огромное войско Абусаида все равно ворвалось бы в Бухару, но открыть ворота врагу? Открыть, не получив на то указа Улугбека?.. Предательство! Коварное и низкое предательство.

Быть может, Улугбек, понимая, сколь опасен сейчас Абусаид, его двоюродный племянник, сумевший собрать такое многочисленное войско, и сам назначил бы его наместником в Бухаре, надеясь предотвратить кровопролитие. Однако спесивый и коварный внук Миран-шаха вряд ли захотел бы покориться Улугбеку, Он мечтает о троне Амира Тимура. Это уже давно не было тайной и для Улугбека и для преданных ему царедворцев.

Но государь-астроном видел и другое: в Хорасане все большее влияние приобретают Аллаудавла, Абулкасым и Абдулла, а на другом берегу Сайхуна бряцали оружием правители Даштикипчака Барак Углон и Абулхаирхан.

Вместе с уста Нусратом, который пошел следом за зодчим, они направились к Шейх-Джалалским воротам города. И здесь они тщательно обыскали все вокруг. Бадии нигде не было. Тогда они двинулись к медресе Улугбека — именно здесь произошла самая жестокая схватка. Отыскав среди убитых Заврака Нишапури, зодчий вынул из кармана платок и со слезами крепко подвязал нижнюю челюсть покойному.

Старики побрели дальше, к Каршинским воротам. Пройдя мимо повергнутых наземь воинов, мимо котлов с остывшей смолой, они вышли за пределы города. И здесь, среди множества трупов, усеяших поле, они отыскали Зульфикару и Меморбека.

— О аллах, зачем я только дожил до этого дня, — рыдал зодчий, прижимая к груди тело внука. — Неужто я так много грешил в этом мире? За что же ты отнял у меня сразу всех? О небо! О несправедливая судьба! За что карает меня господь?

Уста Нусрат, положив голову Зульфикара себе на колени, молча гладил его лоб, щеки, будто сын его мирно спал после долгого пути.

Взгляд несчастного отца был неподвижен, он словно застыл в своем несказанном горе.

Ночью бухарцы, по указу нового правителя, при свете факелов собрали трупы погибших и похоронили их за крепостным валом. Раненые воины были размещены во дворах чиновников, взятых под стражу.

Зодчий и уста Нусрат отыскали арбу, положили на нее тела Зульфикара и Меморбека, увезли домой.