Хорошо изучившие его люди говорили с насмешкой: «Устад Кавам не зодчий зодчих, а зодчий царей».
Был он коренным гератцем, любил своих земляков и не слишком-то жаловал Бухари, Андугани, Самарканди. Он покровительствовал Ахмеду Чалаби по прозвищу «Мягкая Метелка», человеку, не имеющему никакого отношения к зодчеству и постоянно стремящемуся посеять раздор между Кавамом и Бухари. Однако люди, близкие к устаду Қаваму, его соратники, старались не замечать этих слабостей прославленного зодчего.
Разве не такому же «недугу» был подвержен и мавляна Шарафуддин Али Язди? Мало ли что разрешают себе порою эти мавляны. Ясно, простой смертный, дорожащий своим авторитетом, не может себе позволить подобных «слабостей», но ведь и на луне есть пятна, и из-за них никто от луны не отрекся. Тот, кто не замечает мусор и пену на глади морской, а умеет разглядеть в пучине моря жемчуг и драгоценные камни, лишь только тот может по-настоящему оценить талант устада Кавама и устада Бухари.
Правда, и в доме Наджмеддина, и в доме Юсуфа Андугани не раз поговаривали о том, что устад Қавам «лезет из кожи вон» и готов «засунуть все пять пальцев в рот», но дети, хоть и слышали об этом, серьезного значения таким речам не придавали.
Перед взором Бадии возникал то гордый славой своего отца, стройный и смуглый, как индус, Худододбек, то статный красавец Байсункур-мирза в вечной своей чалме, украшенной драгоценными каменьями. Лишь в них видела она сейчас спасение, на них возлагала все свои надежды: неужто царевич или отец Худододбека не вмешаются и оставят их в беде? Нет, нет. Не может этого быть.
Возможно, Низамеддин где-нибудь и насвоевольни-чал, пожалуй, даже сцепился с кем-нибудь или нагрубил какому-нибудь чиновнику или вельможе. Такое могло случиться. Но ведь не бросают же из-за этого в Ихтиёриддин. Тут и впрямь либо недоразумение, либо чья-то месть.
А ведь всем известно, что именно господин Кавам дал имя при рождении Низамеддину и что он собирался женить своего Худододбека на Бадие.
Не потому ли отец Бадии расстался с лучшим своим учеником Зульфикаром Шаши, заподозрив, что тот неравнодушен к его дочери?
Прежде отец говорил, что Зульфикар на редкость та лантлив, что он лучший и надежнейший его помощник, что этот незаурядный юноша во многом превосходит его родного сына. Но, заметив склонность Зульфикара к дочери, услал его прочь из Герата. Огорчило зодчего и то, что второй его ученик, Заврак Нишапура, вовремя не предупредил об этом.
Породниться с устадом Кавамом было заветной мечтой Бухари — пусть двое зодчих будут всегда рядом, как навечно стоят рядом Мусалло и Гаухаршодбегим.






