И хотя Худододбек и Низамеддин не так уж рвались к знаниям, не так уж увлекало их искусство отцов, устад Бухари надеялся, что найдут они себе в конце концов занятие по душе.
И нельзя было не восхищаться усердием и мастерством Зульфикара Шаши; старого зодчего приводила в восторг его одаренность, подлинный его талант.
Устад Бухари написал отцу Зульфикара Шаши много добрых и лестных слов о его сыне, подарил Зульфикару красивые одежды и, наказав караванщику присматривать и заботиться о нем в пути, отправил в Бухару, Как же не хотелось Зульфикару покидать успевший стать для него родным кровом дом. Он соглашался жить где угодно, лишь бы не уезжать из Герата, лишь бы работать под началом устада Бухари. С радостью он клал бы кирпичи, выполнял любую черную работу, но он знал, что зодчий догадался о его чувствах к Бадие, его сжигал стыд, — еще бы, как посмел он так высоко замахнуться.
«Приговор» об отъезде Зульфикара был вынесен как раз в тот день, когда устад Кавам устраивал пиршество.
Бадия сейчас вспоминала об этом. Ей чудилось, будто она летит куда-то в бездонную пропасть и сердце ее вот-вот перестанет биться.
Сколько горя сразу — единственного брата, опору отца, увели со связанными руками. Как пережить все это? Словно большой и прочный корабль дал внезапную течь. Господи, как же заделать эту течь, как поступить, чтобы корабль не поглотила морская пучина?
Глава II
И слон не вынес бы той тяжести, что свалилась на плечи зодчего Наджмеддина
Порою в самые тяжкие минуты жизни приходят воспоминания о светлых днях. Нет лучше, вернее доказательства того, что человек создан для счастья, а отнюдь не для горестей. Вдруг Бадие вспомнился тот званый вечер, который посетил знаменитый и удивительный музыкант Ходжа Юсуф Андугани — друг ее отца. Это как прекрасный цветок распускается внезапно среди снежных сугробов.
Как грустно, что ни в чем не виновного Зульфикара Шаши так неожиданно отправили к отцу. Ведь не по своей воле покинул он их дом. И Низамеддина увели тоже неожиданно.
Бадия все думала и думала, и не было конца ее печальным мыслям.
Зульфикар, который так терялся при встречах с ней… как он теперь далеко.
А вообще-то все в этом мире неожиданно.
Конечно, Зульфикар не такой щеголь, как Худододбек, и не так хорош собою, как царевич Байсункур-мирза.
Ходил он неизменно в сапогах, в черной бухарской тюбетейке, повязанной чалмой. Никогда не кичился тем, что считается самым талантливым учеником ее отца и что сам он сын известного бухарского мастера Нусрата. В их доме Зульфикар был своим человеком, взял на себя хозяйственные заботы по дому, освободив от них Низамеддина, и с удовольствием брался за любую работу.






