ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман известного американского писателя Тейлора Колдуэлла рассказывает о юности основателя и великого хана Монгольской империи Чингисхана (ок. 1155–1227). Монгол Тейлор Колдуэлл ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Оэлун послала старую служанку Ясай в юрту своего сводного брата-калеки Кюрелена. Старуха вытерла руки о грязный передник — они были в крови. Ярко-розовый закат озарял все вокруг. Проходя между юртами, старуха подняла тучи пыли, светящейся золотом. Пыль не отставала от старухи ни на шаг. Кюрелен, как всегда, ел и сладострастно причмокивал губами, отпивая кумыс из серебряной чаши. После каждого глотка Кюрелен любовался чудесным рисунком на чаше, украденной у странствующего китайского торговца. Время от времени он кривым грязным пальцем нежно касался изысканного рисунка, и его темное худое лицо светилось радостью. Ясай поднялась на настил юрты Кюрелена. Рядом с юртой привязаны быки, в пустых коричневых глазах которых отражался яростный заход солнца. Старуха помедлила у открытого полога юрты и взглянула на Кюрелена. Люди ненавидели Кюрелена, потому что он над всеми насмехался, но еще больше его боялись — он ненавидел все человечество. Калека издевался над всеми, ни к чему его душа не лежала. Он был жаден и отличался неуемным аппетитом. Ясай пристально взглянула на Кюрелена и нахмурилась. Рабыня и караитка не уважала брата жены вождя. Ведь даже подпаски знали об одной истории, а всем известно, что пастухи так же тупы, как и животные, которых они выгоняют на пастбище. Есугей, [1] Якка монгол, украл Оэлун в день свадьбы у ее мужа, принадлежащего к другому племени. Через несколько дней в орду Есугея пожаловал братец Оэлун, чтобы молить о возвращении сестры. Кюрелен и его сестра Оэлун принадлежали к племени меркитов. Племя жило в лесах, было хитрым и процветало в торговле. Кюрелен, умный и многословный, мог бы добиться успеха в переговорах, а если он погибнет, в племен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кюрелен обратился к Ясай, не глядя на старую служанку:

— Отрезать пуповину. Вымой и запеленай младенца.

Ясай быстро схватила ребенка и нахмурилась, глядя на Кюрелена, будто он каким-то образом угрожал его жизни. Другая служанка ловко перерезала пуповину, а третья тем временем стала ухаживать за Оэлун. Та продолжала крепко спать. Ее тело прикрыли легким шелком, и она спала, как дитя, все время улыбаясь во сне, словно видела самые прекрасные сны. Младенец продолжал бушевать. И стены юрты дрожали под натиском проснувшегося свирепого ветра.

Кюрелен поднялся. Казалось, у него закончились силы, будто из него выжали все живительные соки. Женщины суетились вокруг младенца. Они ахали и охали, прищелкивали от восторга языками, а Кюрелен сидел и смотрел на сестру. Наконец одна из женщин бесцеремонно потянула калеку за рукав шерстяного халата:

— Разбуди ее, чтобы она смогла увидеть сына!

Кюрелен молчал так долго, что женщина решила, что он ее не слышит. Его темное лицо выражало страшную печаль, дрожащие руки он спрятал в рукава.

— Нет, — наконец произнес он, — еще не пришел срок будить хозяйку. Пусть ей снятся счастливые сны. Это самое лучшее для нее время.

Глава 3

Есугей пожаловал в час пурпурного пустынного рассвета. С ним вернулись его дикие и свирепые воины. Их сопровождали пленные, захваченные в бою.

Кюрелен стоял у входа в юрту сестры и наблюдал за происходящим вокруг. Он почти равнодушно относился к мужу сестры. Кюрелен считал, что люди вроде Есугея нужны в обществе. Сам он с насмешкой относился к простоватым людям с умом буйвола, к тем людям, которые давали возможность, таким как он — более умным и развитым людям, — жить в размышлениях и особо не утруждать себя заботой о добывании хлеба насущного. Он, можно сказать, даже испытывал равнодушную благодарность к Есугею за то, что мог не испытывая ни в чем нужды, продолжать жить в достатке. Иногда он подшучивал над Есугеем, но всегда вовремя останавливался, считая, что глуп тот конь, который пытается поссориться с мешком овса. Умный человек будет стараться прожить жизнь, затрачивая для этого как можно меньше усилий и избегая ненужных страданий. Только глупец будет нагромождать препятствия и устраивать раздоры. Не следует спорить или ссориться с дающим тебе хлеб и кров. Если Кюрелен когда-либо высказывал свое мнение, он делал это настолько запутанно, что истинный смысл его слов могла понять Оэлун и, возможно, шаман. Есугей же ничего не понимал. Он был для этого слишком прост. Правда, еще в самом начале, оказавшись незваным гостем Есугея, Кюрелен постарался в этом удостовериться.