ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Клайв Стейплз Льюис. Письма баламута --------------------------------------------------------------- Книга написана в 1942 г. Перевод Т.О.Шапошниковой в 1975 году по изданию: Lewis C.S. The Screwtape Letters. Перевод отредактирован и подготовлен к печати в 1991 году Н.Л.Трауберг по изданию: Льюис К.С. Письма Баламута. Paris, 1984. Набор в файл по изданию: Льюис Клайв Стейплз Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты: Пер. с англ. -- М.: Республика, 1992. -- 432 с. ISBN 5-- 250-- 01733-- 9 --------------------------------------------------------------- ВСТУПЛЕНИЕ Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества. Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Советую моим читателям помнить, что дьявол -- отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения. Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям. В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека. К. С. Льюис Модлин Колледж, 1941 ПИСЬМО

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Твой любящий дядя Баламут.

ПИСЬМО ДВЕНАДЦАТОЕ

Мой дорогой Гнусик!

Отрадно видеть явный прогресс. Я только опасаюсь, как бы ты, стремясь

побыстрее добиться нужных результатов, не пробудил бы подопечного и он

не

осознал бы своего истинного положения. Хотя мы с тобой видим это

положение в

верном свете, мы никогда не должны забывать, насколько иным оно кажется

ему.

Мы знаем, что нам удалось направить его в другую сторону, увести

от

Врага. Но пусть он думает, что причины такого изменения вполне обыденны

и

легко и просто устранимы. Он ни в коем случае не должен заподозрить, что

сейчас он медленно удаляется от солнца в холод и мрак совершенно

безбрежной

пустоты.

Именно поэтому я почти обрадовался, услыхав, что он все еще

молится,

ходит в церковь и приступает к таинству. Я знаю, это опасно для нас, но

было

бы еще хуже, если бы он понял, как далек от высокого накала первой

поры.

Пока он внешне сохраняет привычки христианина, можно поддерживать

его в

уверенности, что у него просто появилось несколько новых друзей и

новых

удовольствий, но его духовное состояние в основном такое же, как и

шесть

недель назад. Пока он так думает, нам даже не надо бороться с

осознанным

раскаянием во вполне определенном грехе. Будем только ослаблять

смутное и

тревожное чувство, что он не совсем правильно вел себя в последнее время.

С этой смутной тревогой обращайся очень осторожно. Если

она

усиливается, она может пробудить человека и испортить всю нашу

работу. С

другой стороны, если ты заглушишь эту тревогу полностью, чего, вероятнее

всего, Враг тебе сделать не позволит, мы упустим возможность обернуть

ее

себе па пользу. Если же позволить ей развиваться, но не до таких

пределов,

когда она становится неотступной, переходя в подлинное покаяние, она

приобретет одно неоценимое достоинство. Пациенту будет все труднее думать

о

Враге. Все люди во все времена в какой-то степени испытывали эту неохоту.

Но

если мысль о Нем поднимает

в человеке целый ряд полуосознанных грехов, эта неохота

усиливается.

Тогда он возненавидит всякую свою мысль, напоминающую о Враге, как

близкому

к банкротству человеку ненавистен один вид банковской книжки. В

этом

состоянии твой пациент проникнется неприязнью к своим

религиозным

обязанностям. Прежде чем приступить к ним, он будет думать о них

настолько

мало, насколько это еще допускает чувство приличия, и по их окончании

он

будет забывать о них как можно быстрее. Несколько недель назад

тебе

приходилось искушать его фантазиями и невнимательностью во время

молитвы.

Теперь он примет тебя с распростертыми объятиями и почти начнет

упрашивать,

чтобы ты отвлек его и опустошил его сердце. Он сам захочет, чтобы

его

молитвы не были сердечными, ибо ничто не испугает его больше, чем

непосредственное присутствие Врага.