ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Клайв Стейплз Льюис. Письма баламута --------------------------------------------------------------- Книга написана в 1942 г. Перевод Т.О.Шапошниковой в 1975 году по изданию: Lewis C.S. The Screwtape Letters. Перевод отредактирован и подготовлен к печати в 1991 году Н.Л.Трауберг по изданию: Льюис К.С. Письма Баламута. Paris, 1984. Набор в файл по изданию: Льюис Клайв Стейплз Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты: Пер. с англ. -- М.: Республика, 1992. -- 432 с. ISBN 5-- 250-- 01733-- 9 --------------------------------------------------------------- ВСТУПЛЕНИЕ Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества. Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Советую моим читателям помнить, что дьявол -- отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения. Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям. В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека. К. С. Льюис Модлин Колледж, 1941 ПИСЬМО

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда

он

будет общаться с другими, он найдет их блеклыми отчасти потому, что

почти

каждый круг людей, с которыми он общается, и в самом деле гораздо

скучнее,

но еще больше потому, что ему будет недоставать девицы. Заставь его

принять

контраст между ее кругом и кругом, где он скучает, за контраст

между

христианами и неверующими. Заставь его считать (лучше и не выражать этого

в

словах), "какие же все-таки иные мы, верующие!". Под "мы, верующие" он, хотя

и бессознательно, должен подразумевать "свой круг", а под "своим кругом"

не

"людей, которые по своей доброте и смирению приняли меня в свою среду", а

"людей, к которым я принадлежу по праву".

Удача зависит от того, сможешь ли ты его обмануть. Если ты

заставишь

его явно и открыто гордиться тем, что он христианин, ты, может

быть,

испортишь все дело: все же предупреждения Врага достаточно хорошо

известны.

Если же, с другой стороны, трюк с "мы, верующие" совсем не пройдет, а

удастся только побудить его к кружковому самодовольству, ты приведешь его

не

к подлинной духовной гордыне, а просто к социальному чванству, что в

сравнении с гордыней порок показной и ерундовый. Здесь желательно, чтобы

во

всех своих мыслях он тайно себя одобрял; никогда не позволяй ему задать

себе

вопрос: "А за что, собственно, я себя хвалю?" Для него весьма

сладостно

думать, что он принадлежит к какому-то кругу, посвящен в какую-то

тайну.

Продолжай играть на этой струне. Научи его, пользуясь слабостями

девицы, находить смешным все то, что говорят люди неверующие.

Здесь

могут оказаться полезными некоторые из теорий, которые мы иногда

встречаем в

современных христианских кругах; я подразумеваю теории, возлагающие

надежды

общества на какой-нибудь определенный круг верующих, на неких ученых

жрецов.

Тебя совершенно не касается, правильны эти теории или нет, главное, чтобы

христианство стало для него мистической кастой, а себя он чувствовал

одним

из посвященных.

Еще я тебя прошу: не заполняй свои письма всякой ерундой про войну.

Ее

окончательный результат, без сомнения, важен,

однако это дело нашего Низшего Командования. Меня совершенно

не

интересует, сколько людей в Англии убито бомбами.

В каком душевном состоянии они умерли, я могу узнать из

статистики

нашего бюро. Что все они когда-нибудь умрут, я и так знал. Очень тебя

прошу,

занимайся своим делом.

Твой любящий дядя Баламут.

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ

Мой дорогой Гнусик!

Самое плохое в том круге, где вращается твой подопечный, то, что

они

только христиане. Разумеется, у всех у них есть и индивидуальные

интересы,

однако связывает их вера. Мы же, если люди становятся верующими, хотим

держать их в том состоянии, которое я называю "христианство и...".