ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Клайв Стейплз Льюис. Письма баламута --------------------------------------------------------------- Книга написана в 1942 г. Перевод Т.О.Шапошниковой в 1975 году по изданию: Lewis C.S. The Screwtape Letters. Перевод отредактирован и подготовлен к печати в 1991 году Н.Л.Трауберг по изданию: Льюис К.С. Письма Баламута. Paris, 1984. Набор в файл по изданию: Льюис Клайв Стейплз Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты: Пер. с англ. -- М.: Республика, 1992. -- 432 с. ISBN 5-- 250-- 01733-- 9 --------------------------------------------------------------- ВСТУПЛЕНИЕ Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества. Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Советую моим читателям помнить, что дьявол -- отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения. Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям. В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека. К. С. Льюис Модлин Колледж, 1941 ПИСЬМО

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Множество людей умирает в детстве, из выживших многие

умирают

в молодости. Очевидно, для Него рождение человека важно прежде всего

как

квалификация для смерти, а смерть важна как вход в другую жизнь.

Нам

остается работать с избранным меньшинством, ибо то, что люди

называют

"нормальной длиной жизни", -- исключение. По-видимому, Он желает, чтобы

некоторые (но не многие) из этих человеко-животных, которыми Он

населяет

небеса, обрели особенно строгий опыт сопротивления нам. Вот здесь-то мы и

не

должны упускать возможности. Чем короче жизнь, тем лучше мы должны

ею

воспользоваться. И что бы ты ни делал, храни подопечного в безопасности, как

только можешь.

Твой любящий дядя Баламут.

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОЕ

Мой дорогой Гнусик!

Теперь, когда ты знаешь наверняка, что немцы собираются бомбить

город

твоего пациента и обязанности погонят его в самые опасные места, мы

должны

обдумать твою тактику. Что нам поставить задачей: его трусость, мужество,

ведущее к гордыне, или ненависть к немцам?

Ну,я думаю, что сделать его храбрым нам не удастся. Наш отдел

научных

исследований пока еще не открыл ни одного способа побуждать хоть

к

какой-нибудь добродетели (хотя здесь мы со дня на день ожидаем успехов).

Это

серьезное препятствие. Для сильной и глубоком злости человеку нужна еще

и

добродетель. Кем бы был Аттила - без мужества или Шейлок - без

аскетичности?

Поскольку мы не можем привить этих качеств, остается воспользоваться

теми,

которые привиты Врагом, что, конечно, дает Ему точку опоры в людях, которые

без Него были бы полностью нашими. Работать в таких условиях очень, трудно,

но я верю, что когда-нибудь мы сможем делать это лучше.

Ненависть нам вполне по силам. Напряжение нервов у людей во время

шума

и усталости побуждает их к сильным эмоциям,

и остается направить эту уязвимость в правильное русло. Если его

разум

сопротивляется, запутай его как следует. Пусть он скажет себе, что

ненавидит

не за себя самого, а за невинных женщин и детей и что христианская

вера

должна прощать своим врагам, но не врагам ближнего. Иными словами, пусть

он

чувствует себя достаточно солидарным с женщинами и детьми, чтобы

ненавидеть

от их имени, и недостаточно солидарным, чтобы считать их врагов

своими и

потому прощать.

Ненависть лучше всего комбинируется со страхом. Трусость

--

единственный из пороков, от которого нет никакой радости: ужасно

ее

предчувствовать, ужасно ее переживать, ужасно и вспоминать о ней.

У

ненависти же есть свои удовольствия. Часто она оказывается

ценной

компенсацией, возмещающей унижения страха. Чем сильнее страх, тем

больше

будет ненависти. И ненависть -- прекрасный наркотик против стыда. Если

ты

хочешь сильно ранить его добродетель, порази сначала его мужество.

Однако сейчас это дело рискованное.