ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Клайв Стейплз Льюис. Письма баламута --------------------------------------------------------------- Книга написана в 1942 г. Перевод Т.О.Шапошниковой в 1975 году по изданию: Lewis C.S. The Screwtape Letters. Перевод отредактирован и подготовлен к печати в 1991 году Н.Л.Трауберг по изданию: Льюис К.С. Письма Баламута. Paris, 1984. Набор в файл по изданию: Льюис Клайв Стейплз Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты: Пер. с англ. -- М.: Республика, 1992. -- 432 с. ISBN 5-- 250-- 01733-- 9 --------------------------------------------------------------- ВСТУПЛЕНИЕ Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества. Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Советую моим читателям помнить, что дьявол -- отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения. Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям. В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека. К. С. Льюис Модлин Колледж, 1941 ПИСЬМО

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы научили людей

гордиться

большинством пороков, но не трусостью. Всякий раз, когда нам это

почти

удавалось, Враг попускал войну, землетрясение или еще какое-нибудь

бедствие,

мужество сразу же делалось прекрасным и необходимым для людей и вся

наша

работа шла насмарку; так что все еще есть, по крайней мере, один

порок,

которого они стыдятся. Но, побуждая твоего пациента к трусости, ты, к

сожалению, можешь вызвать в нем подлинное отвращение к самому

себе с

последующим раскаянием и смирением. Ведь в прошлую войну тысячи

людей,

обнаружив в себе трусость, впервые открыли нравственную сферу

жизни. В

мирное время мы можем заставить многих совершенно игнорировать вопросы

добра

и зла. Но во время опасностей эти вопросы встают перед ними в таком

виде,

что тут даже мы не сделаем их глухими. Перед нами сложная дилемма: если

мы

поддержим справедливость и милосердие, это будет на

руку Врагу, если же не поддержим, то рано или поздно разразится

война

или революция (Он это попускает), и безотлагательность вопроса о

трусости и

мужестве пробудит тысячи людей от нравственного оцепенения.

Это, вероятно, одна из причин, побудивших Врага создать мир,

чреватый

опасностями, то есть мир, в котором нравственные проблемы иногда

становятся

главными. Кроме того, Он, как и ты, понимает, что мужество -- не просто

одна

из добродетелей, а форма проявления любой добродетели во время испытаний, то

есть в моменты высшей реальности. Целомудрие, честность и милосердие

без

мужества -- добродетели с оговорками. Пилат был милосерден до тех пор, пока

это не стало рискованным. Возможно, поэтому, что, сделав твоего

подопечного

трусом, мы выиграем столько же, сколько проиграем: он может узнать

слишком

много о себе. Есть, конечно, еще одна возможность -- не заглушать в

нем

стыд, а углублять до отчаяния. Это было бы грандиозно! Он решил бы, что

веровал и принимал прощение от Врага только потому, что сам не вполне

ощущал

свою греховность, а когда дело дошло до греха, который он осознал во

всей

его унизительности, он не мог ни искать Вражьего милосердия, ни

доверять

Ему. Но, боюсь, он достаточно хороший ученик в школе Врага

и знает, что отчаяние -- больший грех, чем все грехи, которые

его

породили.

Что же до самой техники искушений к трусости, тут все

просто.

Осторожность способствует развитию этого греха. Но осторожность, связанная с

работой, быстро становится привычкой, так что здесь от нее нет прока.

Вместо

этого тебе надо сделать так, чтобы у него в голове мелькали смутные

мысли

(при твердом намерении выполнить долг), не сделать ли ему что-нибудь, чтобы

было побезопасней.