Отведи его мысль от простого правила: "Я должен
остаться
здесь и делать то-то и то-то" и замени рядом воображаемых ситуаций
(Если
случится А-- а я очень надеюсь, что не случится,-- я смогу сделать В,--
и,
если уж произойдет самое худшее, я всегда смогу сделать С). Можно
пробудить
и суеверия, разумеется, называя их иначе. Главное, заставь его
чувствовать,
что у него есть что-то помимо Врага и мужества, Врагом дарованного, и что
он
может на это опереться. Тогда всецелая преданность долгу начинает
напоминать
решето, где дырочки -- множество маленьких оговорок. Построив
систему
воображаемых уловок, призванных предотвратить "наихудшее", ты
создаешь в бессознательной части его воли убеждение, что
"наихудшее"
случиться не должно. В момент подлинного ужаса обрушь все это на его
нервы и
тело. и тогда роковой момент для него наступит прежде, чем он
обнаружит в
нем тебя. И помни, важен только акт трусости. Страх как таковой -- не
грех:
хотя мы тешимся им, пользы от него нет.
Твой любящий дядя Баламут.
ПИСЬМО ТРИДЦАТОЕ
Мой дорогой Гнусик!
Иногда я думаю, уж не решил ли ты, что тебя послали в мир для
твоего
удовольствия? Я узнал, что пациент во время первого налета вел себя
как
нельзя хуже, но узнал я это не из твоих неудовлетворительных сообщений, а
из
доклада преисподней полиции. Он все время очень боялся, что окажется
большим
трусом, и поэтому не испытывал никакой гордыни. Он, однако, сделал все, что
потребовал от него долг, а может быть, и еще больше. В твоем активе
лишь
вспышка раздражения против собаки, подвернувшейся ему под ноги, пара
лишних
сигарет и один вечер без молитвы. Что толку хныкать о трудностях? Если
ты
разделяешь идею Врага о "справедливости" и полагаешь, что нужно
считаться с
твоими
возможностями и намерениями, тебя можно обвинить в ереси.
Во всяком случае, ты скоро поймешь, что преисподняя
справедливость
чисто реалистична и ценит только результаты. Принеси пищу или сам
станешь
ею.
Единственная конструктивная часть твоего письма - та, где
говорится,
что ты все еще ожидаешь хороших результатов от усталости подопечного.
Это
неплохо. Но сами они тебе в руки не свалятся. Усталость может привести
к
крайней кротости, спокойствию, а иногда и к видениям. Ты часто замечал, как
усталые люди предавались гневу, злобе или нетерпеливости только потому, что
вообще были очень энергичны. Парадокс в том и состоит, что
умеренная
усталость больше способствует злобе, чем полное изнеможение. Частично
это
обусловлено физическими причинами, частично -- чем-то другим. Злятся
не
просто от усталости, а от неожиданных требований, предъявляемых
усталому
человеку. Чего бы людям ни хотелось, им всегда кажется, что у них на
это
есть право. А разочарование при нашей ловкости можно всегда обратить
в
чувство несправедливости.






