ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Клайв Стейплз Льюис. Письма баламута --------------------------------------------------------------- Книга написана в 1942 г. Перевод Т.О.Шапошниковой в 1975 году по изданию: Lewis C.S. The Screwtape Letters. Перевод отредактирован и подготовлен к печати в 1991 году Н.Л.Трауберг по изданию: Льюис К.С. Письма Баламута. Paris, 1984. Набор в файл по изданию: Льюис Клайв Стейплз Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты: Пер. с англ. -- М.: Республика, 1992. -- 432 с. ISBN 5-- 250-- 01733-- 9 --------------------------------------------------------------- ВСТУПЛЕНИЕ Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества. Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Советую моим читателям помнить, что дьявол -- отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения. Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям. В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека. К. С. Льюис Модлин Колледж, 1941 ПИСЬМО

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Эх ты, обманутый дурак! Заметил ли ты, как

естественно -- словно он для того и родился -- этот червяк, рожденный

на

земле, вошел в свою новую жизнь? Как все его сомнения мигом стали для

него

смехотворными? Я знаю, что он говорил самому себе: "Да, конечно, так

всегда

и было. Все ужасы были одинаковы. Сначала становилось осе хуже и хуже, меня

как

будто загоняли в бутылочное горлышко, и именно в тот момент, когда

я

думал, что это конец,-- ужасы кончались, становилось хорошо. Когда

рвали

зуб, боль нарастала,-- а потом вдруг зуба нет. Дурной сон переходил в

кошмар

-- и я просыпался. Человек все умирает и умирает, и вот -- он уже

вне

смерти. Как я мог сомневаться в этом?"

И когда он увидел тебя, он увидел и Их. Я знаю, как все было.

Ты

отпрянул ослепленный, ибо тебя они поразили сильнее, чем его поразили

бомбы.

Какое унижение, что эта тварь из праха и грязи могла стоять, беседуя

с

духами, перед которыми ты, дух, мог только ползать! Вероятно, ты

надеялся,

что ужас и вид иного, чужого мира разрушит его радость. Но в том-то все

и

горе, что Они и чужды глазам смертных, и не чужды. Вплоть до этого мира

он

не имел ни малейшего представления о том, как Они выглядят, и

даже

сомневался в Их существовании. Но когда он увидел Их, он понял, что он

Их

всегда знал. Он понял, какую роль каждый из Них играл в его жизни, когда

он

думал, что с ним нет никого. И вот он мог сказать Им, одному за другим, не

"Кто ты?", а "Значит, это все время был ты!". Все, что он увидел и

услышал

при встрече, пробудило в нем воспоминания. Он смутно ощущал, что всегда

был

окружен друзьями, с самого детства посещавшими его в часы

одиночества, и

теперь наконец это объяснилось. Он обрел музыку, которая таилась в

глубине

каждого чистого и светлого чувства, но все время ускользала от сознания.

И,

узнавая Их, он стал Им родным прежде, чем тело его успело охладеть.

Только

ты остался ни при чем по своей глупости.

Он увидел не только Их. Он увидел и Его. Эта низкая тварь,

зачатая в

постели, увидела Его. То, что для тебя огонь, ослепляющий и удушающий, для

него теперь свет прохладный, сама ясность и носит облик Человека.

Тебе

хотелось бы отождествить его преклонение перед Врагом, его отвращение к

себе

и глубочайшее сознание своих грехов (да, Гнусик, теперь он видит их

яснее,

чем ты) с твоим шоком и параличом, когда ты угодил в смертоносную

атмосферу

Сердца Небес. Но это ерунда. Страдать ему еще придется, однако они

радуются

этим страданиям. Они не променяли бы их ни на какие земные удовольствия.

Все

те прелести чувства, сердца или разума, которыми ты мог бы искушать

его,

даже радость добродетели, теперь, при сравнении, для него, как

побрякушки

размалеванной бабы для мужчины, узнавшего, что та, кого он любил всю

жизнь и

считал умершей, жива и стоит у дверей.