ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Да не привык я как-то, – смущался Афанасий, пригубливая из своего кубка. Не шло сегодня что-то в горло зелено вино.

– А ты привыкай, привыкай, – вторил Степану Гридя. – С нашими-то деньгами да твоими знаниями мы такое замутим – чертям тошно станет. Будем с золота есть, на шелках и атласе валяться, соболями укрываться.

– Можно подумать, ты сейчас на дерюге спишь, – хохотнул Степан и хлопнул Гридю по спине лопатообразной ладонью.

Гридя пошатнулся и, закатив глаза, мягко сполз с лавки.

– Чой-то? – спросил оторопевший Степан. – Гридя, ты че, я ж легонько…

Афанасий вскочил, склонился над лежащим на полу купцом. Приложил руку к шее.

– Это я его так? Убил? – вопросил Степан, голос его заметно дрожал.

– Да нет, спит он, похоже. Неужели так сморило с дороги? – ответил Афанасий, прислушиваясь к ровному дыханию Гриди.

– Ну, слава Богу, а то я уж было подумал…

Вместо окончания фразы до Афанасия донесся шум падающего тела. Он поднял голову. Степан лежал на спине, упав с лавки навзничь. На его румяном лице играла блаженная улыбка. Тоже заснул, значит? Тверич подошел к нему, снял ноги с лавки и устроил на полу поудобнее. И вдруг почувствовал, как самого его повело. Чтоб не упасть, Афанасий схватился за край стола. Взгляд его упал на ендову с вином. Опоили, гады, мелькнула в голове мысль. Но кто? Зачем?

Ответ не заставил себя ждать. Дверь распахнулась. На пороге появились четверо молодцев в черных плащах, под которыми нехорошо поблескивали латунные оковки сабельных ножен… Девица, что разливала вино, стянула с головы платок, сорвала с себя платье и оказалась гибким юношей с пустыми ледяными глазами. Последним в горницу вошел посольский дьяк. Худой, крысоподобный, с маленькими бегающими глазками. Закрыл за собой дверь на засов.

Тогда Афанасий не успел его толком рассмотреть, а теперь узнал. Это ж тот самый, что служил при Василии Панине. Он-то откель тут? Так, наверное, он все это и устроил! Тверич встал из-за стола и выпрямился.

– Зело крепок оказался, – покачал головой один из воинов, в котором Афанасий узнал усача Трофимку.

– Он и не пил, почитай, сколь я ни подливал, – холодным, без интонаций голосом ответил юноша, доставая из складок кинжал с тонким лезвием.

– Да то уже и не важно, – оборвал их дьяк. – Нас шестеро, он один, – обратился он к воинам. – Берите его, да держите крепко, – с этими словами он взял из рук юноши нож. – И остальных проверьте. Если не спят, то тож… – он выразительно провел ребром ладони по горлу.

– Да за что хоть? – Афанасий отпрыгнул к дальней стене.

– То тебе знать без надобности, – ответил дьяк.

Воины пошли на Афанасия, растопырив руки, будто собирались его ловить. Купец шагнул вперед и ударил сапогом по лавке, с которой упал Степан, она врезалась углом в колено одному из супостатов.