ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Караван уже стоял, готовый выйти из ворот. Горячие жеребцы под всадниками, меланхоличные быки, запряженные в огромные телеги, высокомерные верблюды с тюками между горбами. Несколько крытых повозок для перевоза особо ценного товара. Кучки людей, отправляющихся в долгий путь на своих двоих, вокруг заплечных тюков. Афанасий направился было к ним.

– Эй, купец, сюда давай! – окликнули его густым басом.

Он поискал глазами кричащего и заметил, что машет ему из повозки Степан.

– Залазь, – подбодрил его купец московский, отодвигаясь на широкой лавке с атласными подушками. – Не с нищебродами же ноги оттаптывать.

– Спасибо, – искренне поблагодарил купец, влезая в похожую на ладью повозку, в которой на «носу» было подготовлено место для возничего и охраны, на «корме» – для хозяина и дорогих гостей, а вся «палуба» была завалена товаром.

– Гридю не ищи, – пророкотал Степан, заметив, что тверич высматривает третьего товарища их компании. – Он возков не любит, предпочитает на коне горячем гарцевать. Ну и пусть его, а мы сядем рядком, поговорил ладком. Когда в чисто поле выедем, – прибавил он вглядываясь вперед, с высоты своего места. – Вон и ворота открыли.

Действительно, створки ворот русского подворья расползлись в стороны, послышались щелчки плеток и недовольный рев животных. Одна за другой повозки тронулись с места, выезжая на широкую улицу и сворачивая к окраинам.

Широким трактом, идущим через весь город, они выехали за крепостную стену. Потянулись с двух сторон богатые посады.

– Зря они так, – покачал головой Афанасий.

– Что? – не понял купец.

– Дорога широкая, ничем не прикрытая и от ворот прямо в сердце города ведет. Ежели штурм, ворогу достаточно только ее захватить – и все. Пал город.

– Наверное, – пробасил Степан. – Да только кому надо Кафу штурмовать? С ней торговать куда как выгодней.

– То да, – согласился Афанасий. – Торговать выгодней. Но не все тут выгодой определяется, – добавил он, разглядывая многочисленные турецкие поселения, раскинувшиеся за посадами. Вспомнились турецкие занавески, вывешенные в окошках греческих домов Трапезунда. Да ладно, не его дело, главное – к дому ближе, а генуэзцы уж пускай тут сами разбираются.

Караван вышел в чисто поле. Раскинулись, сколь хватало глаз, сочные травы, окаймленные темными полосками леса на горизонте.

К повозке подскакал Гридя на кауром жеребчике, поехал вровень. Стал выспрашивать о торговле с Индией. Можно ли наладить, да как. Не перебьют ли цену португальские торговцы. Нужно рынки новые искать, а то тюрки пошлины дерут немеряные, мздоимец на мздоимце. Ордынцы чуют, что приходит конец их власти, тоже звереют на глазах, такую дань запрашивают, что мочи нет. Степан поддакнул, они погрузились в разговоры купеческие.