Тот зашипел и упал на скобленый пол. Второй кинулся вперед, метя в купца появившейся в руке саблей. Афанасий отскочил, уходя от удара. Схватив витой медный подсвечник, принял на него второй удар. Лицо обожгла слетевшая с клинка окалина. Изловчившись, пнул воина ногой в живот и отскочил к стене. Сабля третьего просвистела у самого носа, чуть его не срезав. Афанасий ударил коленом по ребрам не удержавшего равновесие воина. Тот отлетел спиной на полку с иконками. Опрокинулась лампада, разливая вокруг ароматное масло, веселые огоньки побежали по занавеске.
Купец поймал за руку четвертого, свернул в сторону, услышал треск ломающейся кости. Швырнул его на пол, в лужу рассола. Изловчившись, ударил локтем в нос третьего, который, держась за пострадавшую грудь – только-только стал разгибаться. Голова воина дернулась назад, будто пуля попала, а тело неподвижно постояло мгновение, подломилось в коленях и распростерлось у ног купца.
С диким воплем юноша вспрыгнул на стол, топча закуски, кинулся на Афанасия. Тот успел выставить руки, отбросить парня в сторону, но чем-то тот все же успел чиркнуть его по шее. Неглубоко, но рубаха на плече набухла теплым.
Перекувырнувшись через голову, юноша кошкой вскочил на ноги, снова развернулся к Афанасию, выставив вперед руку с тонким лезвием. Второй воин тоже поднялся. Подобрал упавшую саблю. Вдвоем они двинулись на тверича. Закопошился на полу третий.
Огонь разгорелся, пламя лизнуло стены, побежало по мху, которым были проложены бревна. Попробовало огненным языком лестницу на второй этаж.
Не дожидаясь, когда третий встанет, купец схватив лавку и бросился вперед. Подставил ее под сабельный удар, отбросив ногой мальчишку, прижал воина, не давая размахнуться, к стене и стукнул его коленом. Развернувшись, обрушил скамейку на голову подбегающему юнцу. Угодил в плечо. Тонкие кости хрустнули, лезвие отлетело в сторону, затерявшись под столом. Мальчонка скрючился на полу, тихонько подвывая. Развернув скамейку, Афанасий ткнул ее углом в подреберье набегающему с поднятой саблей Трофимке. Тот хрюкнул и сполз по стене, закатив глаза и топорща усы, как вынутый из омута сом. Зазвенела, упав на пол, бесхозная сабля.
Огонь загудел, подпитываемый снизу потоками воздуха, лизнул балки потолочного перекрытия.
Крысоподобный дьяк кинулся к двери. Откинул засов. Могучая рука купца сгребла его за ворот, оттащила назад, вздела в воздух, повернула к себе.
– Ну что, теперь и объясниться можем? – прокричал он в лицо дьяку, свободной рукой размазывая по шее обильно текущую кровь.
– Да я это… Ничего такого, по приказу токмо… – залепетал дьяк.
– В прошлый раз с тобой встретились – Михаил живота лишился. В этот раз ты попался на глаза – меня чуть не порешили.






