ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тот зашипел и упал на скобленый пол. Второй кинулся вперед, метя в купца появившейся в руке саблей. Афанасий отскочил, уходя от удара. Схватив витой медный подсвечник, принял на него второй удар. Лицо обожгла слетевшая с клинка окалина. Изловчившись, пнул воина ногой в живот и отскочил к стене. Сабля третьего просвистела у самого носа, чуть его не срезав. Афанасий ударил коленом по ребрам не удержавшего равновесие воина. Тот отлетел спиной на полку с иконками. Опрокинулась лампада, разливая вокруг ароматное масло, веселые огоньки побежали по занавеске.

Купец поймал за руку четвертого, свернул в сторону, услышал треск ломающейся кости. Швырнул его на пол, в лужу рассола. Изловчившись, ударил локтем в нос третьего, который, держась за пострадавшую грудь – только-только стал разгибаться. Голова воина дернулась назад, будто пуля попала, а тело неподвижно постояло мгновение, подломилось в коленях и распростерлось у ног купца.

С диким воплем юноша вспрыгнул на стол, топча закуски, кинулся на Афанасия. Тот успел выставить руки, отбросить парня в сторону, но чем-то тот все же успел чиркнуть его по шее. Неглубоко, но рубаха на плече набухла теплым.

Перекувырнувшись через голову, юноша кошкой вскочил на ноги, снова развернулся к Афанасию, выставив вперед руку с тонким лезвием. Второй воин тоже поднялся. Подобрал упавшую саблю. Вдвоем они двинулись на тверича. Закопошился на полу третий.

Огонь разгорелся, пламя лизнуло стены, побежало по мху, которым были проложены бревна. Попробовало огненным языком лестницу на второй этаж.

Не дожидаясь, когда третий встанет, купец схватив лавку и бросился вперед. Подставил ее под сабельный удар, отбросив ногой мальчишку, прижал воина, не давая размахнуться, к стене и стукнул его коленом. Развернувшись, обрушил скамейку на голову подбегающему юнцу. Угодил в плечо. Тонкие кости хрустнули, лезвие отлетело в сторону, затерявшись под столом. Мальчонка скрючился на полу, тихонько подвывая. Развернув скамейку, Афанасий ткнул ее углом в подреберье набегающему с поднятой саблей Трофимке. Тот хрюкнул и сполз по стене, закатив глаза и топорща усы, как вынутый из омута сом. Зазвенела, упав на пол, бесхозная сабля.

Огонь загудел, подпитываемый снизу потоками воздуха, лизнул балки потолочного перекрытия.

Крысоподобный дьяк кинулся к двери. Откинул засов. Могучая рука купца сгребла его за ворот, оттащила назад, вздела в воздух, повернула к себе.

– Ну что, теперь и объясниться можем? – прокричал он в лицо дьяку, свободной рукой размазывая по шее обильно текущую кровь.

– Да я это… Ничего такого, по приказу токмо… – залепетал дьяк.

– В прошлый раз с тобой встретились – Михаил живота лишился. В этот раз ты попался на глаза – меня чуть не порешили.