ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы все любим его, но любим, путая с его героями, как что-то невероятное, сказочное — балы, кареты, шпаги, кружева. Но, если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое — командировки, фотосесси... Дюма Максим Чертанов Глава первая ТАИНСТВЕННАЯ БАБУШКА В красной рубашке, с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне. Она лежала вместе с другими Здесь, в ящике скользком, на самом дне. Николай Гумилев Мы говорим о нем: «взял от жизни все, что мог, выпил до дна чашу наслаждений, популярности… умел радоваться жизни, побывал на баррикадах, бился на дуэлях, судился, фрахтовал суда, назначал пенсии из своего кармана, любил, чревоугодничал, танцевал, заработал десять миллионов и промотал двадцать, а умер тихо, во сне, как ребенок…» [1] ; мы цитируем его, когда произносим политические речи и комментируем футбол, мы любим его — любим как что-то невероятное, сказочно-былинное, видим, путая его самого с его героями, сквозь дымку веков — балы, кареты, шпаги, кружева; но если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое: работа, поезда, командировки, фотосессии, «офисный планктон», больная мама, алименты, суды, идти/не идти на согласованный/ несогласованный митинг, блоги, краудфандинг, маркетинг… Попробуем приблизиться, представить, что он здесь, сейчас, среди нас ходит, дышит, пишет? Да, большинство историков считают такой метод недопустимым, но сам Дюма и его кумир Жюль Мишле им порой не брезговали; так попытаемся же увидеть не чужого и далекого, а своего, родного — недаром наши самые преданные поклонники писателя зовут его просто: Сан Саныч. Отца он знал недолго, поднимала их с сестрой одна мать, которой помогали родители: бабушку он не помнил, деда, Клода Лабуре (1743–1809), вспоминал «с трубкой во рту и торжественной походкой, которую тот приобрел, служа метрдотелем» [2] ; дед обожал бильярд и домино, играть ходил к соседям, а потом за ним приходила умная собака и уводила

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это был мой первый отъезд надолго: до сих пор мы с мамой не разлучались». 15 сентября попрощался с Аглаей, в октябре вернулся и узнал, что она вышла замуж. Был раздавлен, неделю не выходил из дома. Пытался сочинять, отослал Левену «нечто в стихах и прозе» под названием «Паломничество в Эрманонвиль» по мотивам поэзии Шарля Демустье — «текст потерялся, и слава богу». Успокоившись, стал мечтать о Париже, но — на какие средства? (Почему его не брали в армию? При Реставрации регулярной армии не было, Бурбонов охраняли иностранные наемники.) Летом 1822 года Девиолен переехал в Париж, Луиза надеялась, что пристроит сына, — отказал. Курьером дальше быть нельзя, нужен какой-то карьерный рост; Александр начал работать писцом у нотариуса Лефевра в городе Крепи-ан-Валуа, снимал комнату с другими клерками, по субботам уезжал домой. Прочел «Айвенго», написал по нему пьесу (это первая сохранившаяся работа Дюма: она была поставлена в городе Дьепп в 1966 году). В ноябре Лефевр отлучился, приятель Дюма, Пьер Пайе, предложил смотаться в Париж. Поехали верхом на одной лошади. Трехдневное путешествие обошлось в 35 франков: ночевки и еда в дешевых «мотелях», «парковка» и «заправка» для коня, экскурсия по столице на общественном транспорте — извозчике, билеты в театр на галерку. Смотрели пьесу о римском диктаторе Сулле с намеками на Наполеона, играла звезда — Франсуа Жозеф Тальма (1763–1826), Левен провел мальчишек за кулисы, Тальма, услыхав, что юный мулат что-то сочиняет, благословил. Левен обещал работу у банкира Лаффита, Александр возвратился в Крепи счастливым и узнал, что уволен за прогул.

«Я вернулся домой в четверг вместо субботы, провел выходные с мамой. Я не осмелился сказать ей о несчастье, случившемся со мной. Я сказал, что в конторе было мало работы и мне дали несколько дней отпуска. Но ее подозрения перешли в уверенность, когда она увидела, что проходит понедельник и вторник, а я не еду в Крепи. Бедная мама! Она никогда не сказала мне ни слова об этой катастрофе». Наконец он сказал ей, что Левен нашел ему работу в Париже. Но тот ничего не нашел, у банкира было полно клерков городских, образованных. До Нового года все было безнадежно, но в январе 1823 года парижский журналист Луи Жане, издававший «Альманах для девиц», опубликовал два стихотворения Дюма: «Бланш и Роза» и «Романс». Александр решил: ехать в Париж, падать в ноги знакомым, а если не выйдет — как-нибудь. «Пришло время, когда бедная мама должна была сделать решительный шаг. Она так часто занимала деньги, что все наше имущество ушло в ипотеку». Решили все продать: землю за 33 тысячи франков, дом за 12 тысяч, итого 45 тысяч франков. «Чтобы читатели не подумали, что это был наш годовой доход, уточняю, что это был весь капитал». Заплатили долги — осталось 253 франка.